Чтение онлайн

— Жесткая, — задумчиво повторила Ева. — И, что бы машина ни делала, она не виновата?

— Конечно, — кивнул я. — Это же неодушевленный предмет. Ведь землетрясение не виновато, когда губит людей. Это стихия.

— Ой! — воскликнула Ева, порывисто вскакивая. — Мы заболтались! Я умоюсь? — она наклонилась, собирая с пола одежду.

— Валяй, — засмеялся я и хотел погладить ее по попке, но она уже метнулась в ванную.

Тут я вспомнил вчерашний ее стремительный уход, и какое-то неясное подозрение шевельнулось у меня в душе. И снова она не заглянула ко мне: сперва хлопнула дверью ванной, потом входной… Я на цыпочках подбежал к двери и приник к глазку. И увидел, что как раз в этот миг Ева скользнула в дверь Боба — напротив… Сомнений быть не могло!

Да что же это такое?!

Первым моим побуждением было вломиться в его в комнату и устроить разборку. Но это было бы так противно… Потом я стал уговаривать себя, что сегодня вечером, уже после того, как я ушел к себе, Боб и Петруччио поменялись комнатами… С какой стати?! Не ясно, но, в принципе, это возможно. А я сейчас вломлюсь, как разъяренный Отелло, и все у нас с Евой на этом закончится. И к тому же я сильно ее подведу.

А может быть, Боб поменялся комнатами непосредственно с Евой? Она попросила его об этом, а он не смог отказать. А попросила она его потому, что хотела быть ближе ко мне и ходить ко мне, не боясь разоблачения.

Но и вчера ночью, сразу после того, как Ева покинула меня, щелкнул замок той же двери… Или вчера мне все-таки показалось? Во всяком случае, не стоит пороть горячку.

Я вернулся в комнату и улегся в кровать. Но сна не было ни в одном глазу. Я закурил и вспомнил, что ДУРдом отключен, а с ним и вентиляция. Позвонить на reception?

Нет, — решил я, — не буду. Не хотел я, чтобы Дом наблюдал за моими душевными метаниями, да и недолюбливаю я эти Дома. Поэтому я просто пошел и открыл настежь окно. Стало прохладно, я натянул штаны и майку. Потом открыл бар и засандрачил полстакана отличного австралийского бренди. Для успокоения нервов.

Но ни черта они не успокоились, я вернулся к двери и опять уставился через глазок на дверь Боба. Я понял, что скоро я все равно не усну, а потому поставил на изящную прикроватную тумбочку пепельницу, бутылку бренди, стакан, положил пачку сигарет, зажигалку и подтащил все это к двери. Потом уселся на тумбочку, приник к глазку и стал ждать.

Я смотрел и курил, курил и смотрел, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы в очередной раз хлебнуть бренди. Я тихо разговаривал сам с собой, точнее, ругал сам себя, обвиняя в мнительности, недоверчивости, испорченности и прочих пороках… И вдруг дверь напротив отворилась, и из нее выпорхнула Ева! Я бросил сигарету в пепельницу и прижался к глазку так, что захрустел лоб. Но обзор был небольшой, и Ева тотчас скрылась из поля моего зрения.

Распахнуть дверь сразу я не мог — мешала тумбочка. Я резко оттолкнул ее назад, а потом уже открыл дверь… Евы простыл и след. Что мне было делать? Уверять себя, что, во-первых, Боб поменялся с Евой комнатой, а во-вторых, ей именно сейчас вдруг приспичило прогуляться по ночному городу?.. Да нет, она не успела бы добраться до лифта, она вновь вошла в какую-то комнату…

В конце концов, кое-что я могу проверить, ничем не рискуя. Если это идиотское, но спасительное предположение верно, мне никто не откроет. Если нет… То мне будет все равно.

Я шагнул к двери Боба и тихо постучал, моля, чтобы никто не открыл… Но дверь распахнулась. И на ее пороге стоял Боб. И обычно хмурая его рожа была такой невероятно счастливой, какой я ее еще не видел. Но буквально в несколько мгновений это выражение сменилось на недоумение и разочарование.

— Я войду? — спросил я.

— Чего тебе? — неохотно пропустил он меня к себе.

Я уселся в кресло и сразу спросил. Хотя, вопрос этот был, скорее, риторическим:

— Она у тебя и вчера была?

— А тебе какое дело? — набычился Боб, усаживаясь на кровать, находящуюся, надо сказать, в живописном беспорядке. А рожа его покраснела так, что ответ мне уже был и не нужен.

И тут я расхохотался. Это была истерика. Я давился смехом, я корчился на обширном бобовом кресле, прекрасно сознавая, как по-идиотски сейчас выгляжу.

— Знаешь что, — сказал Боб угрожающе, — а не шел бы ты отсюда восвояси?

— Погоди, — прохрипел я, — погоди, я не могу…

— А я тебе помогу, — заверил Боб, нависнув надо мной.

— Стоп! Все! Все. — Я заставил себя успокоиться, сел прямо и утер слезы. — Видишь ли, Боб, — сказал я, и голос мой предательски сорвался. — Видишь ли, Боб, — повторил я тверже, — дело в том, что и вчера, и сегодня она приходила к тебе сразу после меня.

Рожа у Боба вытянулась.

— Врешь! — сказал он.

— Да нет, Боб, я не вру, — сказал я и вдруг заплакал пьяными слезами, — не вру. Она трахалась со мной и вчера, и сегодня. И я думал, только со мной… Я думал… — Я не смог продолжать, захлебнувшись слезами. Все-таки много я выпил. И Боб сразу поверил мне. И сразу как-то сник.

— А я-то решил, девчонка в меня влюбилась, — сказал он. — Я-то в нее точно влюбился.

— Я тоже, — признался я, успокаиваясь.

— Но я-то не думал, что она только со мной трахается, — заметил Боб, — я думал, еще и с Петруччио. По какой-то необходимости.

— А я решил, что она — его младшая сестренка…

— Слушай! А похоже! — встрепенулся Боб. — Он ее днем от нас бережет, а ночью она тайком сбегает и с нами трахается!

Похоже, эта мысль успокоила его. Сперва он считал, что Ева спит не только с ним, но и с Петруччио, теперь место Петруччио занял я, но, в принципе, ничего не изменилось… Однако я уже начал кое о чем догадываться.

— Только с нами двумя? — спросил я, невесело усмехнувшись. Боб наморщил лоб, а потом шлепнул по нему ладошкой:

— Ах, ты, сучка маленькая! — заорал он озаренно. — Ах, нимфоманка! — А эту фразу он выкрикнул уже почти весело. Толстокожее он, все-таки, животное. — Давай-ка, Чучу позвоним! Дом! — крикнул он, но тут же вновь хлопнул себя по лбу. — Я ж отключил его!

— Она попросила? — уточнил я, прекрасно зная ответ.

— Она.

— Меня тоже. Завести его обратно можно, позвонив на reception по обычному древнему телефону, он тут есть.