Ёжик

– Марвел, мне конец?

– Да, сир, я не в состоянии сделать что-то ещё. – Старик склонил седую голову, в бессилии разведя руки.

Он был одним из тех немногих, что не боялся гнева правителя Салании. Да король и не гневался вовсе, он устал от боли, которая скручивала все внутренности в тугой узел при каждом приступе, а они случались всё чаще. Когда боль ослабевала, он думал о любимой жене, с которой вскоре предстояло встретиться. Он ждал этой встречи добрых двадцать лет, поэтому давно уже не боялся смерти.

Рядом с кроватью больного толкались придворные, а на краю постели сидела фаворитка, комкая в руках влажный платочек, не решаясь поднять глаза на своего господина и покровителя. Хошур не любил слёз, и все знали об этом. Он обвёл взглядом присутствующих, нахмурился. Тут же бесшумно приблизился старший советник, поймав вопросительный взгляд короля, отрицательно качнул головой. Король тяжело вздохнул, устало прикрыл глаза.

– Все вон, – произнёс совсем тихо, но его услышали.

Мрачные, будто тени, придворные устремились на выход. Сегодня они были наряжены в траур, все, словно он уже умер.

– Ступай, Фрэя, я не хочу, чтобы ты дожидалась моей кончины. Тебе отписано графство Вифар, поезжай туда, поживи, пока не утихнут сплетни…

Женщина рухнула на колени, хватаясь дрожащими руками за пальцы короля, и, заливаясь слезами, забормотала слова благодарности.

– Уходи, – выдохнул тот уже раздражённо. А когда за женщиной закрылась дверь, усмехнулся: – Марвел, я просил оставить меня.

– Сир, простите, но…

– Иди, обещаю, я не умру до приезда Камаша.

Старик поклонился и тоже оставил покои правителя.

– Ёжик, ты здесь? – Хошур поднял веки.

– Да, сир, – тихо, чуть не шёпотом откликнулась девушка, выходя из-за портьеры. Несколько бесшумных шагов – и свет от слабого светляка вырвал из сумрака её хрупкую фигурку. Она в отличие от остальных была одета в брюки и светлую блузку, затянутую корсетом, не изменяя своим пристрастиям в одежде даже в этот день.

– Как всегда не выполняешь мои распоряжения. – Улыбка чуть тронула его бледные губы. – Куда собралась?

– Не знаю, сир, может, в королевство Герру. – Девушка сделала ещё шаг, и король заметил покрасневшие глаза, которые она, впрочем, быстро отвела.

– Герру… Там не любят ведьм.

– Я ненадолго, – зло усмехнулась, – только найду одну мразь…

– Безумная, мне ты уже не поможешь, а сама погибнешь! – король даже сделал попытку приподняться, и голос его окреп от негодования.

Он знал, что запрещать что-либо этой упрямой бестии бесполезно. А она вбила себе в голову, что сможет справиться с Глизом – его отравителем, хитрым и изворотливым политиком, что не побрезговал замарать собственные руки убийством правителя сопредельного королевства. Бутылку вина они распили вместе за ужином, вот только Глиз готовился к этому ужину больше года, постепенно приучая свой организм к отраве. Приближённый Наркана – правителя Герру, он выполнял его приказ, но какое дело было девчонке до политики. Этот гад отравил её друга, подло, несправедливо, и не заслуживает прощения. И она позаботится, чтобы он умирал так же медленно, мучительно и неотвратимо, как это уже шесть дней происходит с королём. Сегодня с утра она говорила со старым Марвелом, предлагала влить свои силы, все, если потребуется, только за призрачный шанс, что король будет жить, но…

Кристина целый день курсировала по своей спальне не в силах придумать, как можно помочь другу, да, она ведьма и изо всех сил поддерживала короля, но… И опять это проклятое «НО». Поддерживать жизнь, тем самым дольше продлевая мучения, человека заменившего ей отца, нет, больше она не будет этого делать.

– Девочка, иди сюда, маленькая. – Хошур приподнял ослабевшую руку, и девчонка, метнувшись к кровати, подхватила её, прижав к груди. – Ну куда ты собралась, глупая, тебе не справиться с ним. Скоро приедут сыновья, я хотел, чтобы ты присмотрелась к Анвару. Если вы понравитесь друг другу, я благословляю ваш брак заранее, пока есть время. Не фыркай, он хороший, да и трон ему не светит, всё, как ты хотела. Маленький ёжик, – он ласково осмотрел её лицо, задержался на каштановых прядях, выбившихся из причёски, на выразительных серых глазах и улыбнулся, – знаешь, когда ты рядом, мне не так больно.

– Сир, вам не больно, потому что Марвел дал наркотик, а я не смогла вам помочь. – Она отвернулась, смахивая вновь покатившиеся слёзы.

– Отец! – Дверь с грохотом распахнулась, и к кровати стремительным шагом приблизился Камаш, старший сын правителя и первый наследник короны. – Отец, я привёз мага, очень сильного. Мы справимся!

Мужчина метнул недовольный взгляд на девушку, и она, аккуратно опустив руку больного на одеяло, отошла. Если есть шанс, пусть попробует, а ей пора в дорогу. Но она не успела скрыться в тени.

– Ёжик, ты даже не останешься на похороны? – чуть грустно усмехнулся король.

– Нет, сир, хочу помнить вас живым. – Едва сдерживая подступившие слёзы, она дёрнула головой, прощаясь, и скрылась в потайном коридоре.

– Ёжик? – Недоумённо перевёл на короля взгляд сын. – Она вообще кто? Постой… Это же та самая?

Я подскочила от грохота посуды, сонно потёрла глаза. Опять мать упилась, вон свалилась со стула, видимо, уснула прямо за столом. Пришлось подняться, некоторое время ушло, чтобы растолкать пьяную женщину и с горем пополам довести до кровати, снять её ботики, кое-как закинуть ноги на постель и прикрыть покрывалом. Хорошо, что сегодня пила одна, не пришлось отбиваться от пьяного мужика, как это было прошлой ночью. И не ночевать у старушки в соседней квартире. Бабушка всегда выручала меня, ну и я не оставалась в долгу: раз в неделю мыла у неё полы, каждый день ходила за хлебом и за лекарствами, когда потребуется. Нет, она вовсе не была бездетной, вот только сын с дочкой приезжали навестить лишь раз в месяц да пенсию забирали, не всю, оставляли на самые нужные продукты, лекарства и мне за труды. Ага, те, что «за труды», я тратила на конфеты и печенье. Старая женщина, она так радовалась сладостям и меня угощала… А дома… Мать давно не работала, часто приходили гости, приносили выпивку и кое-какие продукты. Готовить я научилась рано, благо мне подсказывали, как, сначала соседи, а потом я и сама где-то услышу, что-то прочитаю. Да и мама, когда не валялась без чувств, учила. Когда-то она прекрасно готовила и вообще была самая красивая. Я гордилась ею, пока не завёлся у неё очередной ухажёр… Тогда я узнала, что такое наркотики, мне было около восьми. Каким-то чудом маме удалось, как она выражалась, «соскочить с иглы». И к наркотикам она больше не притрагивалась, зато начала пить, много и долго. Мы с ней давно уже переехали из светлой большой квартиры, которая досталась ей в наследство от родителей, в малосемейку – малюсенькую квартирку с такой же малюсенькой кухонькой. Я старалась проводить дома как можно меньше времени, задерживалась в школе, шла на тренировки по художественной гимнастике. Это единственное, что осталось от той спокойной жизни, когда мама не пила. Потом учила уроки у бабушки-соседки, училась хорошо, учителя хвалили, но кому бы я могла похвастаться оценками? Матери было всё равно, а отца у меня никогда не было. Вот и приходила только за тем, чтобы покормить мать, убраться да поспать.

Но зато уже целый год, как у меня появилась тайна. На свой двенадцатый день рождения я, как и в предыдущие дни, стояла перед платяным шкафом с большим зеркалом, вделанным в него, – единственное из мебели, что мы перевезли в эту квартирку. Он был старинным и громоздким, продать не получилось, вот и забрали. Так вот стояла, расчёсывала волосы, которые решила отрастить, кстати, они были мне уже ниже плеч, каштановые и густые, как у мамы. Через зеркало бросила взгляд на постель: спит и не поздравила меня с днём рождения… опять. Я глубоко вздохнула и вдруг увидела, как зеркало пошло рябью, а потом там появилась моя копия, вот только одежда как из исторических фильмов да волосы гораздо длиннее. Моя копия помахала мне руками и, улыбнувшись, произнесла: «С двенадцатым годом тебя!»

– Ты кто? – растерялась я.

– Я Крис, а тебя я знаю, я уже год за тобой слежу, вот только раньше не могла с тобой говорить. Показываться могла, но мать запретила… – она грустно вздохнула. – А сегодня её во дворце нет, вот я и решила тебя поздравить. А твоя опять?.. – она сочувственно кивнула мне за спину.

– Опять, – вздохнула я, как-то очень легко принимая необычную гостью.

– Зато она тебя не порет, – снова вздохнула девочка, – а меня за любую провинность…

– Постой, – я вдруг поняла, что мы не просто похожи, она словно моя сестра-близняшка, – а как ты это делаешь? – Я обвела рукой зеркало. – И почему мы так похожи?