Чтение онлайн

— А я в ней не слишком похожа на еврейку?

Америка. Еврейская бабушка рассказывает детям сказку:

— Вот так, дорогие дети, наша принцесса вышла замуж за симпатичного еврейского боя, и они жили долго и счастливо.

Три еврейские дамы в Америке разговаривают о том, сколько зарабатывают их сыновья.

— У моего сына текстильная фабрика, и он зарабатывает сто тысяч долларов в год.

— У моего сына магазин с двадцатью филиалами, и он зарабатывает двести тысяч долларов в год.

Третья дама скромно говорит:

— А мой сын зарабатывает только пять тысяч долларов в год.

— А чем он занимается?

— Он раввин.

Две дамы восклицают в один голос:

— Разве это профессия для еврейского мальчика?

Многие музыканты-виртуозы с мировым именем — это русские евреи, и бедные еврейские эмигранты из России нередко считают, что, приложив некоторые усилия, их дети могли бы добиться мировой славы.

"Карнеги-холл" — крупнейший концертный зал Нью-Йорка.

Бедная еврейка, судя по всему, недавно иммигрировавшая из Восточной Европы, идет по улице Нью-Йорка с мальчиком, в руках у которого старая, сильно потрепанная скрипка. Прохожий обращается к ней:

— Прошу прощения, не скажете ли, как пройти в "Карнеги-холл"?

— В "Карнеги-холл"? — переспрашивает она. — Нужно много упражняться, мистер, очень много упражняться!

Вариант.

Еврейка идет с маленьким мальчиком в "Карнеги-холл" и спрашивает у кассира:

— Сколько стоит билет на концерт Яши Хейфеца?

— От пяти долларов и выше, — отвечает кассир.

— Вот видишь! — кричит она мальчику. — Так ты будешь упражняться или нет?

— С Янкелем я больше не хочу иметь никаких дел. Говорят, его дочь водит шашни с каким-то шейгецом (парнем-неевреем).

— Ну что ты мелешь? У Янкеля вообще нет дочери!

— А это так важно? Хватит и того, что про Янкеля вполне можно подумать — будь у него дочь, она вполне могла бы гулять с таким шейгецом.

— Ребе, я никак не могу взять в толк: почему когда ты приходишь к бедняку — он приветлив, поможет, чем может, а приходишь к богатому — он на тебя даже не глядит?

— Сейчас объясню. Подойди к окну: что ты видишь?

— Вижу женщину с ребенком, она ведет его за руку. Еще я вижу машину, она едет на рынок.

— Хорошо. А теперь подойди к зеркалу. Что ты видишь?

— Ну, ребе, что я могу тут увидеть? Только самого себя.

— Вот видишь, как получается. Окно сделано из стекла, и зеркало тоже из стекла. Но положи немного серебра на поверхность — и ты уже видишь только самого себя.

Еврей приходит к другу и видит на его письменном столе толстую рукопись.

— Что это такое? — спрашивает он.

— Моя новая книга.

— Такая большая?

— Разве это большая? Тут только первый том, а всего их будет шесть.

— Боже правый! И как же она будет называться?

— Я назвал ее "Вое иден зенен имштанд (на что способны евреи)".

В Талмуде написано: "Эйзе ху гибор (кто есть герой)?" — "Хаковеш эт йицро (тот, кто подавляет свои страсти)".

Восточноевропейские евреи видоизменили этот ответ: "Хаковеш а глайхвертл (тот, кто подавляет желание рассказать анекдот — смесь иврита и идиша)".

Мойше сидит в вагоне и то и дело отмахивается, словно отгоняет от лица муху.

— Что это вы делаете? — удивленно спрашивает его попутчик.

— Я рассказываю себе анекдоты, — объясняет Мойше, — и как вспомню, что этот анекдот я уже слышал, делаю себе отмашку.

— Мойше, с чего ты так смеешься?

— Горништ (да так, пустяки)! Я рассказал себе анекдот.

Евреи-коммивояжеры сидят в вагоне. Они уже рассказали все анекдоты, которые знали. Стоит одному открыть рот, как все хором кричат: "Уже слышали!"

Вдруг им приходит в голову идея: записать и пронумеровать все известные им анекдоты. Так они и делают. Теперь время от времени кто-нибудь называет номер — и все смеются.

Варианты.

1

В купе входит новый пассажир. Он долго слушает их цифровые упражнения и наконец просит объяснить ему суть игры. Идея ему нравится, он просматривает список анекдотов и весело выкрикивает:

— Двадцать семь!

Никто не смеется.

— Это же хороший анекдот! — говорит новенький.

— Хороший-то он хороший, — признают остальные, — но надо уметь его рассказывать.

2

После того как новенький называет номер, наступает гробовая тишина.

— В чем дело? — удивляется новенький.

После долгой паузы один из пассажиров произносит укоризненно:

— Как же вы посмели рассказывать такой неприличный анекдот при даме?