Евгений
Шрифт:
Ильяна побледнела и испуганно сжалась. Малыш снова зарычал.
Заскрипели стены — это даже домовой забеспокоился. «Дядя не станет даже разговаривать с мамой!, — сказала она печально, — ведь он думает, что парень давно умер, и его не воскресишь!
Он не только не хочет поверить мне, но и собирается уничтожить юношу! Он не успокоится, пока не сделает это!» — Но ты сама попытайся!
— Нет, папа!
Петр окончательно потерял контроль над собой — гнев затопил его душу. Но только он двинулся к дочери, как вдруг увидел прямо перед своими глазами доски пола. Ага, сообразил он, падая, Ильяна наложила-таки на него заклятье. потом он больно ударился головой об эти самые доски.
Кочевиков лежал на полу, когда тень дочери нависла над ним.
Кажется, Ильяна поцеловала его. «Пусть она винит в этом меня, — — донеслось до него, — ты тут ни при чем! И пожалуйста, береги себя!» Евгений с ужасом наблюдал, как Саша ни с того ни с сего повалился кулем на пол. Все, это конец, пронеслось в голове юноши.
Сейчас возвратится Петр, и без того озлобленный, увидит, что его друг лежит на полу в бессознательном состоянии, и…
Сначала он надеялся, что колдун очнется. Но текли секунды, казавшиеся часами, а он все еще лежал неподвижно. Тут Евгений воровато посмотрел на дверь. Может, попытаться? Ничего, что руки связаны — главное вырваться отсюда! Главное еще, не встретить по дороге Петра. Только зря он просидел тут так долго — — нужно было сразу бежать, когда колдун свалится на пол! Набрав в легкие побольше воздуха, Евгений поднялся на ноги и подошел к столу, на котором лежали травы этого Саши. Вдруг ему посчастливится найти нож?
К сожалению, ножа там не оказалось. Саша слегка пошевелился, хотя дышал он очень тяжело. Юноша решился — все равно, если Петр сейчас войдет, он подумает, что он ударил колдуна, и тогда ему не сносить головы. Пробиваясь между кадками и скамьями, он направился к двери.
Дверь открылась сразу. В первые минуты пол ничего не мог видеть — настолько ярко светило солнце. Прижимаясь к стене, юноша двинулся к конюшне. Может быть, нож отыщется там. Не нож, так еще что-нибудь острое, только бы развязать руки… Скорее, скорее, а то и Саша очнется, сразу его хватится…
Тут удивленный парень остановился — по ту сторону изгороди стояла его кобыла Белица!
Бросившись к изгороди, он пригнулся, чтобы пролезть между двумя горизонтальными жердями забора.
И в этот момент у доме глухо хлопнула входная дверь.
В ужасе юноша оглянулся назад, приготовившись уже к смерти.
С крыльца на него немигающе смотрела… Ильяна. «Только отцу не говори, — мысленно упрашивал он, — просто, зайди в дом и ничего не говори! Милая девушка, умоляю тебя!» Ильяна затопталась на крыльце — кажется, она собиралась в самом деле войти в избу. Но вместо этого девушка спустилась с крыльца, бросая по сторонам настороженные взгляды. Вдруг она со всего духу бросилась к нему, и Евгений в изнеможении прислонился к ограде.
Парень даже не знал, что делать. На лице девушки было отчаянное выражение, точно ей и самой нужна была помощь. Может быть, это она наслала бессознательное состояние на мужчин? Но тогда для чего? Ведь волшебники и чародеи, даже в таком юном возрасте, для людей одинаково опасны! И что будет, если сейчас на крыльцо выйдет ее отец, увидит, что девушка бежит к нему.
Страшно сказать, что его ожидает — достаточно вспомнить, как бесился этот Петр, стоило ему просто посмотреть на его дочурку!
— Тебе нужно уходить отсюда!, — сказала Ильяна, задыхаясь.
С этим юноша был полностью согласен. Он повернулся спиной, чтобы Ильяна увидела его стянутые руки. «Подожди, — прошептала она, — сейчас принесу нож!» Что будет, если Петр поймает их! Точно изрежет в мелкие кусочки! Евгений в изнеможении прислонился к бревенчатой стене, а Ильяна проворно метнулась в сарай. Ноги уже не держали юношу.
Он даже сомневался, что сумеет вскарабкаться в седло. Не говоря уже о том, что еще нужно в седле держаться. Впрочем, может быть, его бегство будет напрасным — ведь они же колдуны, а колдуны заранее все знают. Конечно, им не составит труда определить, в какую сторону он поскакал! Они сразу доберутся до него, а потом его ожидает страшная расплата…
Наконец появилась Ильяна с остро отточенным куском косы в руке. Она перерезала ремешок, поранив при этом палец юноше — у нее все время тряслись руки. «Извини!", — забормотала она, глядя на ярко-алую кровь, капающую на траву. «А, пустяки!", — сказал он. Поблагодарив девушку за помощь, он повернулся и собрался бежать отсюда подальше. Куда — все равно, лишь бы не оставаться здесь.
— Вон лошади!, — сказала Ильяна, хватая Евгения за рукав, — я уже собрала свои вещи и книгу! Нам нужно поскорее удирать отсюда! Кстати, это его лошадь!
Куда — вот в чем был вопрос. И что она подразумевала, говоря:
«Его лошадь?» «Ильяна!, — не выдержал юноша, хотя его губами точно говорил сейчас призрак, — куда нам бежать? И ты чего хочешь найти? Отчего ты бежишь?» — Моя мама хочет тебя погубить, она уже проболталась, ты понимаешь/ И потому бесполезно разговаривать с отцом, он вряд ли поможет тебе!
Руки Евгения ломило — кровь только-только начала расходиться по распрямляющимся жилам. Он сразу поверил девушке — ведь он отлично понимал, как Петр и Саша разговаривали, и очень часто упоминали жену Петра, приговаривая, что от нее невозможно ожидать ничего хорошего.
Кажется, это ее звали Эвешка, и уговорить ее на что-то, противоречащее ее мнению, было невозможно.
— Пошли быстрее!, — потянула Ильяна парня за рукав, — мой отец спит, но она-то нет! Она как раз плывет сюда на лодке!
Поздно вечером она будет здесь!
Словно в беспамятстве, Евгений следовал за девушкой. Он даже не знал, куда она его поведет. Впрочем, это было не столь важно — главное, чтобы подальше от этого страшного места. Вскоре оба они уже оказались у ворот.
Надо же, и в самом деле тут Белица! Не веря своим глазам юноша потянулся рукой к лошади. Белица — единственное, что осталось от его прошлой жизни.
Лошадь осторожно приблизилась к своему хозяину и обнюхала его. Евгений сразу почувствовал себя увереннее, сильнее, ощущая на щеке горячее дыхание лошади.
Одно юноша знал наверняка — больше всего на свете он любил эту лошадь. Если бы он оставил ее дома, то отец в ярости умертвил бы ее. Он часто гневался и в гневе был очень страшен — никто не смел ослушаться его приказа, будь то простой слуга, или собственный сын…
А отец, он мертв? Нет, вряд ли — кажется, что и сама смерть до сих пор обходила его стороной. Зато она уносила близких людей. Унесла его мать. Унесла его тетю, его двоюродного брата.