Чтение онлайн

Как видите, тайна мироздания весьма проста. Тень отбрасывают не только предметы, цвет, звуки, но и пустота. В древней Японии считалось страшным оскорблением наступить на чужую тень. Мир — компьютер, и если что-то совершенное не устраивает Вселенский Разум, это совершенное есть возможность пережить заново. Иными словами — «переиграть». «Переходить», как в шахматах. Таков мир теней…

Чёрный Квадрат вещал с удовольствием, всем своим видом давая понять, что то, что с нами произошло была всего не более, чем тень. И самое потрясающее в том, что на свете оказывается (мы говорили уже об этом) существует тень от цветов и звуков и даже тень от тени.

И раз это так, раз тень может отбрасывать тень означает, что в трехмерном мире существуют не одна, а две параллельные цивилизации, на вид одинаковые — и надо просто сделать усилие, подняться и посмотреть на индивидуальность каждого. И тут только меня осенило: вот почему профессор из пятого измерения отправился в первое. Он хотел открыть великую тайну бытия.

А открыл тайну неоднородности ума и глупости хомо сапиенс.

Жаль, что в этом мире не существует даже условного времени.

Но в таком случае, а как же определить временной промежуток между двумя событиями. Мириадами точек пространства, кои отнюдь не есть прессованное время, а всего лишь — прессованное пространство. Но ведь в этом случае получается, что икринка пространства и пространство в целом — это одно и то же.

И космос отбрасывает тень.

И я чуть было сперва не завыл, слушая Чёрный Квадрат. А когда пришёл в себя, рядом была Козетта, и мы оба сидели под какой-то тонкой кисеёй.

Живая иллюстрация разговора: это была тень от плоскости…

— Смотри, смотри скорее, — закричала вдруг Козетта, — это же мы, но только в четвёртом измерении.

Я поднял глаза к звёздам. Зрелище было неправдоподобным. Я усмехнулся: похоже, что жителей Четырехмерии мы склонны принимать за Бога.

Чтобы легче было адаптироваться в непонятном — Чёрный Квадрат снова предложил нам тест. От четырехмерных нас к нам трехмерных он протянул дорожку из икринок-пространств. Мы должны были пройти по ней к нам самим.

Было чем рисковать. Дело все в том, что до места предполагаемого конца нашего путешествия от того места, где мы находились было громадное расстояние незаполненного звёздами космоса…. Но, вот мы с Козеттой перешли этот ревущий водопад пустоты по прессованным пространствам и в конце концов оказались на совершенно отвесной скале, сами себе напоминая мух.

Сзади нас алел космос.

И вдруг начались чудеса. Конечно, ничего страшного не произошло, но надо было убедить себя, что перед нами всего-навсего виртуальная реальность.

В какой-то момент я не смог убедить себя, что дорожка из пространств не может ни быть прикреплена к чему-то. Я стал искать это что-то, потому что конец дороги внезапно, повинуясь моим мыслям приблизился, и почти тотчас мы обнаружили кольцо.

Я знал, что испытаний предстоит много, и не спешил это кольцо потянуть, хотя искушение было великим. Я устал стоять на дорожке прессованных пространств, и хорошо, что не потянул. Я сумел найти выступ в камне, подтянулся в нему, выпростал своё тело вверх, стараясь не думать о том, что я всё-таки нахожусь над пропастью, я взобрался наверх. Козетта держалась за меня всеми четырьмя лапами.

И вот после того, как я уже взобрался на скалу, я перегнулся вниз и попробовал потянуть за это кольцо. В общем произошло то, что и должно было произойти, дорожка, на которой мы только что стояли, неожиданно ослабла, и, если б я на нём был, когда это и собирался сделать, я бы полетел, конечно, в космос.

А здесь, как в хорошем средневековом современном боевичке, я на вершине этой скалы обнаружил прикреплённый к какому-то самшитовому кусту человеческий череп. Череп смотрел мимо меня.

Я подошёл к нему и увидел, что от времени он перекосился. Перед ним были вбитые в песок и гравий сапоги.

Их было как и моих ног — четыре. И они были моего размера. Я понял, что надо стать на эти сапоги, либо надеть их. Я сделал это.

И когда я встал на эти сапоги, череп начал медленно поворачиваться, в последней своей точке движения, он взглянул на меня. И когда он на меня взглянул, я понял, что нужно дотронуться до его лба, потому что на лбу была кнопка, на которой было написано: «нажми». Все это было немножко похоже на детские развлечения, но Козетта была серьёзна.

Но дальше — больше.

Внезапно прямо в космосе явился земной пейзаж.

Неожиданно на нас полетели камни, загорелась под ногами трава, расступались скалы, мы полетели в какой-то космический водопад, на нас обрушивались сталактиты, мы накалывались на их братьев сталагмитов, нас пугали какие-то чудовища, летучие мыши — потомки птеродактилей, кто-то бертолетовой солью намазал траву, и она щёлкала как цикады, мы попали в яму со змеями, снизу в этой яме забил нечаянно горячий гейзер, и полетели в нас копья неизвестного племени, сопровождаемые воинствующими криками.

Словом произошло все то, о чём мы когда-то читали.

Наконец Чёрный Квадрат вспомнил про нас.

— Эти эксперименты — чистка вашего мозга, — заявил он, вам это пригодиться в вашей будущей жизни, которая начнётся через несколько секунд, — а потом серьёзно добавил:

— Помните, новое тысячелетие там на Земле начнётся с понедельника. …и вдруг кто-то ласково взял нас на руки.

Я ещё не понял, но уже знал наверняка, — это Мама-Лисанька.

Сквозь сонмище пространств, она просто взяла нас на руки и ласково сказала, что пора обедать.

И обед, этот означал, что нас расколдовали.

«Космическая война продолжалась уже 29 секунд, и Внегалактическая Дума решила остановить время», — прочитал я в собственной повести и понял, что пора заканчивать книгу.

Вам никогда не приходилось слушать музыку в консерватории? Слушая музыку, вы отнюдь не мысленно переноситесь в райские кущи, нет, мысленно вы лишь возвращаетесь, а музыка несёт вас, несёт…

А между прочим, именно музыка возвратила меня в тот мир, который наполнен моими близкими.