Это было...
Шрифт:
– Идите, милки. Что встали? Я вам все рассказала. Все как было. Ах да… Идите прямо, затем вот за тот дуб и прямиком до дороги на деревню. Давно я там не была, но дорога там точно есть… В это лесу мало, что меняется.
– Сп-спасибо.
– Простите – просил прощения кто-то из гостей, ощущая себя крайне неловко
под подавляющим взглядом мужчины.
Путники отправлялись в путь. Шебурша травой, да листьями под ногами, они не хотя уходили от небольшого покосившегося домика, и если бы за ними грозно не поглядывали желтые глаза старика, они бы обязательно настояли на своем.
– Что ты думаешь, Якоб? – оглядываясь назад, сказал один из них. Старушка протянула руку к старику, и тот нежно поцеловал ее.
– Это… Это потрясающе. Ты представь. Эта история затмит этот детский лепет глупца Шарля. Если еще и описать, как следует… Надо выяснить в деревне, что стало с Хюбертом и с семьей девушки. – почесал подбородок вдохновленный писатель. – Ты видел. Ты видел его глаза! Он – волк. Я уверен… Она спасла его тогда!
– Ты совсем рассудка лишился! Что ты собираешься описывать?!
– Вильгельм! Эта история. Это ведь было!!! Ты представь…
– Я представляю, как люди закидают наш дом помоями, а потом будут гнать вилами до каких-нибудь дремучих славянских лесов. Волк и ведьма! – братец учащенно дышал, представляя себе картины одну страшнее другой. – Да нас на костре сожгут, признав еретиками или же выбив у нас эти признания. Об этом нельзя никому рассказывать.
– Но мы не можем молчать. Это… Это было!
– А что будет? – задал вопрос осторожный Вильгельм. – Охотники нас возненавидят. Мы не сможем путешествовать безопасно. Да нас ни в одной деревне на порог больше не пустят. Матери будут прятать своих детей от нас, а наши книги сожгут все до единой. Все что мы делали до этого, пойдет крахом!
– И… – удрученный Якоб печально посмотрел на своего брата. – Что ты предлагаешь?
Вильгельм закинул голову к верху, сокрушаясь, что о таком, придется молчать, на благоразумие брало верх. Кусая локти, он лишь понимал неизбежность того, что еще предстояло совершить.
– Что написал Шарль? – Якоб изумился.
– Нет, ты смеешься?
– Пойми ты… Они все поймут, – мужчина махнул рукой в сторону людского поселения. – Прочтут это между строк, а мы лишь убережем свои шкуры и… Их.
Они молча посмотрели туда, откуда только что пришли. Откуда веяло тайной и волшебством. Откуда на них смотрели темные глаза лесной ведьмы, подле которой склонял свою голову хозяин леса. И их еще долго преследовали его желтые ревнивые глаза, выдавая твердое решение «защищать ее от всех невзгод».
Вкруг них плотным кольцом вставал лес. Бархатистая ажурная зелень шелестела от ласковых прикосновений ветра, и качали своими головками цветы, играясь красками своих лепестков на прокравшемся сквозь зеленые ветви солнце. Лесные птицы щебетали, сплетничая о тайнах леса, и порой к ним присоединялось черное воронье, ехидно каркавшее над всем происходящим.
Где-то после ночной охоты отсыпались хищники, спрятавшиеся в тени своих жилищ. Где-то кричала кукушка Греттель, умоляя чтобы ее спросили о самом главном. Доносился вой выпи с северных болот. Шуршали мыши и кроты.
Лес жил своей жизнью, скрывая все свои тайны в тени могучих зеленых крон. И лишь игравшийся в листве ветер, да маленькие беленькие цветочки шептались друг с другом о любви, нежной и столь нечаянной. И расползаясь по всему лесу их негромкий голос находил подтверждение в каждом камне, в каждой травинке, что спешили тихо сказать…
Это... было..