Эта девушка
Шрифт:
Воэн проходит мимо меня в гостиную. Я плетусь следом, наблюдая, как она берет с дивана сумочку, направляется к выходу и открывает дверь.
– Однажды, Уилл, ты поблагодаришь меня за это, – уже с порога говорит она. – Знаю, сейчас тебе трудно в это поверить, но когда-нибудь ты поймешь, что так лучше для нас обоих.
– Так лучше для тебя, Воэн! – кричу я ей вслед. – Ты думаешь только о себе!
Воэн исчезает за дверью, и тут нервы мои окончательно сдают. Я бросаюсь к себе в комнату и, захлопнув за собой дверь, неистово колочу по ней кулаками, а когда руки немеют, крепко зажмуриваюсь и прижимаюсь к ней лбом. Слишком много всего случилось за какие-то две недели, и я не представляю, как со всем этим справиться.
Черт побери, что сталось с моей жизнью?!
В конце концов я забираюсь на кровать, упираюсь локтями в колени и кладу голову на руки. Из застекленной рамки на тумбочке на меня с улыбкой смотрят мама и папа. Они видят, как кульминация всего, что произошло за последние две недели, медленно убивает меня.
Почему они не подготовились к подобной ситуации? Почему отважились возложить на меня такую ответственность? Из-за их неосмотрительности я потерял стипендию, любимую девушку и, вполне возможно, свое будущее! Схватив фотографию, я со всей силы нажимаю большими пальцами на их лица. Стекло трескается. Ну вот, теперь фото разбито – совсем как моя жизнь! Я с размаху швыряю рамку в стену. Рамка раскалывается пополам, на ковер падают осколки стекла.
Я протягиваю руку, чтобы погасить свет, но тут дверь спальни приоткрывается.
– Воэн, уйди. Пожалуйста, уйди… – прошу я.
Но в дверях стоит Колдер.
Он заливается слезами и дрожит от ужаса. После смерти родителей подобное случалось с ним уже много раз. Такой же ужас был в его глазах, когда я обнял его на прощание, уходя из больницы, и когда заставил его уехать к бабушке с дедушкой. Этот взгляд каждый раз разрывает мне сердце.
Этот взгляд тут же заставляет меня спуститься на землю.
Я вытираю глаза и жестом подзываю его к себе. Колдер подходит, я обнимаю его, сажаю к себе на колени, и он тихо плачет, уткнувшись мне в плечо. Я укачиваю его, глажу по голове, а потом целую в лоб и обнимаю еще крепче.
– Хочешь сегодня снова спать со мной, малыш?
Глава 2
Медовый месяц
– Ничего себе, – недоверчиво качает головой Лейк. – Вот ведь эгоистичная стерва!
– Да уж… Ну и слава богу! – Я сцепляю руки за головой и смотрю в потолок, копируя позу Лейк. – Удивительно, что история практически повторилась.
– В смысле?!
– А ты сама подумай. Воэн бросила меня, потому что не хотела оставаться со мной из жалости. Ты меня бросила, потому что решила, что я хочу быть с тобой из жалости.
– Я тебя не бросала, – сердито мотает головой Лейк.
– Да ладно, не бросала! – Я со смехом сажусь на кровати. – Вспомни: «Мне не важно, сколько времени это займет: дни, недели или месяцы». Это называется «бросить»!
– А вот и нет! Я просто давала тебе время подумать!
– А мне не нужно было думать! – Я откидываюсь на подушки. – Мне правда казалось, что ты решила меня бросить!
– Что ж… – Лейк смотрит мне в глаза. – Иногда людям необходимо разойтись, чтобы понять, как сильно они любят друг друга.
– Знаешь что, – шепчу я, взяв ее за руку и поглаживая большим пальцем по ладони, – давай больше не будем расходиться!
– Никогда, – не отводя взгляда, кивает она.
Лейк молча смотрит на меня и в эти мгновения кажется удивительно хрупкой и ранимой. Она внимательно вглядывается в мое лицо, а потом ее губы изгибаются в усмешке. Она ничего не говорит, но слова сейчас не нужны. В такие моменты, когда нам никто и ничто не мешает, я твердо уверен, что Лейк по-настоящему любит меня. Сильно-сильно.
– А что ты подумал, когда впервые меня увидел? – спрашивает она. – Что во мне было такого, что ты сразу пригласил меня на свидание? Выкладывай все, даже плохие мысли!
– Плохих не было, – смеюсь я. – Ну, разве что неприличные. Но не плохие.
– Неприличные тоже выкладывай! – ухмыляется она.
Первая встреча
Прижимая трубку к уху плечом, я застегиваю последние пуговицы на рубашке и продолжаю разговор:
– Бабуль, я обещаю! Выезжаю сразу после работы в пятницу. Мы будем к пяти, а сейчас нам пора, уже опаздываем. Надо ехать. Завтра созвонимся!
Мы прощаемся, и я кладу трубку. В гостиную входит Колдер с рюкзаком на плече и зеленой пластмассовой армейской каской на голове. Вечно он пытается какие-нибудь странные штуки притащить с собой в школу! На прошлой неделе я довез его до школы и, только когда он вышел из машины, заметил, что у него на поясе кобура.
Я снимаю с него каску и кидаю на диван:
– Колдер, иди в машину! Мне еще нужно собрать вещи.
Он выходит на улицу, а я в панике пытаюсь собрать бумаги, разбросанные по барной стойке в кухне. Пришлось полночи проверять работы. Я преподаю всего два месяца, но уже начинаю понимать, почему в школах вечно не хватает учителей. Запихнув бумаги в папку, кладу ее в сумку и выхожу во двор.
– Отлично! – бормочу я сквозь зубы, заметив грузовой фургон, сдающий задом по нашей улице.
Всего за год в этом доме уже в третий раз меняются жильцы. У меня совершенно нет настроения снова помогать кому-то с переездом, особенно если учесть, что я спал всего четыре часа. Надеюсь, что к моему возвращению они уже все разгрузят, а то ведь помогать придется. Отвернувшись, я запираю дверь и быстрым шагом иду к машине и вдруг обнаруживаю, что Колдера там нет.
Застонав, я кидаю сумку на сиденье. Вечно он выбирает самый неподходящий момент, чтобы поиграть в прятки! Мы и так уже на десять минут опаздываем!
Оглядываюсь назад в надежде, что он прячется за спинкой кресла, как в прошлый раз, но тут замечаю его на улице. Он весело смеется, играя с каким-то мальчиком примерно его возраста. А вот это уже хорошо! Может, если у нас появится сосед и друг по играм, я смогу вздохнуть свободнее…
Я уже собираюсь окликнуть Колдера, но мой взгляд снова падает на фургон. За рулем сидит девушка – на вид не старше меня, однако она уверенно въезжает задом во двор без какой-либо посторонней помощи. Опершись на дверь машины, я решаю посмотреть, как она будет пытаться объехать садовых гномов. Зрелище обещает быть занятным.