Чтение онлайн

— Батерский? Что с ним?

— Я ничего не знаю. Крикнул «аллах акбар» и умер. Разрыв сердца, я думаю.

Игорь Мельников сидел у раскрытой створки вертолета, и крепкий ветер обдувал его скуластое лицо. Остатки грима слетали с него сухими чешуйками и растворялись в беснующемся воздушном водовороте. Казалось, облик его меняется, обнажая под ломким покровом грязи совсем другое лицо: опечаленное и в то же время торжественное. Как во время присяги. Текст ее не сильно изменился, но звучал по-другому, иным голосом и с незнакомыми интонациями. Для Миротворца настала пора повторного обета. «Я, старший сержант Игорь Мельников, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь...» Дальше шли слова про Родину — горячо любить и защищать. Девиз, место которому под шевроном с очертанием летучей мыши, символа военной разведки.

Игорь рассеянно кивал комбату, сидевшему рядом. «К утру расширим поиски и найдем остальных». — «Да, да, майор...»

Вертолет шел низко и на небольшой скорости. Штурман уже определил место для посадки... где никто не махнет, как Миротворец, рукой. Это сержант знал наверняка. Он и сам, будь на месте Седова, поступил бы так же. И сам Седов сделал бы для него это: опередил всех, чтобы никто, никто и никогда...

Игорь первым спрыгнул на землю, когда до нее оставалось не меньше двух метров, и побежал к лежавшим на земле телам. Он взял из мертвых рук прапорщика пистолет и вложил его в руку Магомедова.

В навеки распахнутых глазах Седова словно отпечатались его слова: «Игорь... Я должен... Я хочу сказать тебе...»

— Я знаю, браток... Теперь только один я знаю... Покойся с миром.

Москва, штаб-квартира ГРУ, полтора месяца спустя

Поздоровавшись с секретарем, полковник Артемов прошел в свой кабинет. Сегодня с утра было прохладно, и Михаил Васильевич облачился в ветровку; ее он оставил в машине и через проходную прошел в своем обычном «аквариумном» прикиде: идеально отутюженных брюках и безупречно сидящем на нем пиджаке. Идеально и безупречно.

Расстегнув пиджак и ослабив узел галстука, он с минуту неподвижно посидел в кресле и громко спросил:

— Что у нас со служебной почтой?

Первое, что он делал, приходя на работу, — это знакомился с почтой.

— Уже несу, шеф. — Сорокалетняя секретарша, работавшая в «Аквариуме» около двадцати лет, знала больше своего патрона. Менялись начальники, а она оставалась. Эти апартаменты со смежной комнатой-кабинетом стали ее вторым домом.

— Это всё? — спросил Артемов, принимая от помощницы пухлый конверт. — Почему так мало?

— Пишут, шеф. Я вам больше не нужна?

— Нужна. — Он, рутинно заигрывая, неотрывно смотрел в ее карие глаза. — Без тебя земля мала, как остров.

Когда секретарь вернулась на свое место, полковник, повертев конверт в руках, прочел адрес отправителя: М1911. И всё. Что это, номер войсковой части? Артемов вооружился очками и рассмотрел штемпель. Письмо пришло из Шатойского района Чечни. Теперь настала очередь обратить внимание на адрес получателя: Москва, Полежаевское шоссе, 76, полковнику Артемову М.В.

Да, это мне. Интересно, от кого.

— Где ты взяла это письмо? — спросил Артемов, вскрывая конверт.

— Мне его передал дежурный. Оно провалялось на рассылке два дня.

— На рассылке? Почему на рассылке?

— Откуда мне знать? Там еще полтонны бесхозных писем.

Удивление полковника продолжало расти. В конверт были вложены две страницы газеты «Известия». Две первых страницы — за 30 апреля и 20 мая. И больше ни одного клочка бумаги. Ничего, что указало бы на отправителя. Шпионские игры, многозначительно подумал разведчик.

Он пробежал глазами заголовки, которые были обведены карандашом:

ПУТЬ «ДОБЛЕСТНОГО ВОИНА». Участник нападения на Буденновск Аслан Даудов сдался федеральным властям. Теперь ему дадут новое оружие и сделают охранником в администрации Ахмата Кадырова.

ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ АЛЛАХА. «В мае нас будут здесь убивать...» Военная разведка в Чечне готовится к первому после референдума весенне-летнему сезону.

Также Артемов не обделил вниманием цитаты дня. «Покупать у врага мир значит снабжать его средствами для новой войны». Жан-Жак Руссо. Хорошо сказал Жак. И вторая: «Припертого к стене хамелеона не отличишь от стены». Доминик Опольский. Тоже неплохо. Но всё так же непонятно.

Конечно, обе статьи придётся прочесть, а пока нужн загрузить работой секретаря.

— Да вы что, шеф?! — помощница выкатила глаза. — Да вы завязнете в этом, пардон, дерьме. М1911. Это может быть всё что угодно. Номер подводной лодки, вертолета, ракеты, снаряда. Личный номер агента, исходящий или входящий номера. Я только перечислять буду до утра!

— Ты не погружайся так глубоко, ты не подводная лодка. Поройся в открытых источниках информации.

Проводив секретаршу взглядом поверх очков, Артемов начал чтение со статьи Вадима Речкалова "Путь «доблестного воина». [12]

На этой неделе Государственная Дума рассмотрит президентский проект амнистии в Чечне. Предлагается распространить ее на боевиков, которые добровольно сложат оружие до 00 часов 1 августа 2003 года. За последний год в самой Чечне не было месяца, чтобы властям не сдалась очередная группа раскаявшихся бандитов. Половина из них поступает на службу либо в охрану главы республики, либо в комендантские стрелковые роты. (...)

В Гудермесское отделение УФСБ Аслана Даудова привел его друг Шамиль Хатаев, бывший боевик, начальник департамента авиационного транспорта в правительстве Масхадова. Шамиль со своей бандой в 46 штыков сдался властям накануне референдума. Теперь он командир взвода, дислоцированного в селе Новые Гордапи Гудермесского района, подразделения службы безопасности Кадырова. Вместе с Даудовым сдались еще пять человек. На брезенте лежит принесенное ими оружие: автомат «Борз» местного производства, два «Калашникова», гранатомет с тридцатью выстрелами, полмешка патронов. Всё ржавое и старое.

Сотрудник ФСБ снимает на видеокамеру покаянные речи. Эту запись покажут в теленовостях, чтобы вразумить еще нераскаявшихся.

— Антигосударственная деятельность, которую мы вели, к сожалению, не привела ни к чему хорошему, — говорит в камеру Аслан Даудов. — Мы воевали с оружием в руках, но крови на нас нет. Мы благодарим Ахмат-хаджи Кадырова за то, что он наставил нас на путь примирения. Ничего зазорного в этом нет. Мы пошли на это ради нашего будущего. Да поможет нам Аллах.

Камера опускается. Аслан нагло подмигивает: