Чтение онлайн

Капитан Шаров был одет в камуфлированную утепленную куртку и ботинки с усиленным подноском. Он подошел к заднему борту «Урала» и постучал по нему. Из приоткрывшегося полога показался сержант Литвинов. Он спрыгнул на землю уже экипированный: комплект тактического снаряжения (безразмерный жилет и закрепленный на нем грузовой контейнер-рюкзак), автомат. Он принял от Михаила Рахманова рюкзак капитана и помог надеть его. Убедившись, что рюкзак удобно лежит на спине, Шаров кивнул Литвинову:

— Принимай командование группой.

Всё, капитан Шаров перешел в контролеры РДГ.

Бойцы по команде Литвинова спрыгивали на землю и в темпе бежали к насыпи. Впереди шел Голубец, за ним Санчес, Батый, Пуаро, Китаец, Люггер, Садко, Капитан Блад. Литвинов пропустил капитана Шарова и последовал за ним. Ротный, отчего-то припомнив изречение Наполеона: «Ослов и ученых в центр обоза», тихо порадовался своему явно не центральному месту в «обозе». Дизель замыкал цепочку спецназовцев, которая перевалила через железнодорожное полотно и еще с полсотни метров продвигалась вдоль него, пока не представилась возможность углубиться в лес — довольно широкой лощиной, наполовину свободной от снега и не затопленной водой.

Молодыми спецназовцами овладело ни с чем не сравнимое чувство свободы, даже свободного полета: казалось, они бесшумными и невесомыми тенями парят над землей. Они вторгались в доселе неизведанный мир ощущений, становились пионерами этого красивого края. Птицы взирали на них с высоты; и вот случилось маленькое чудо: сокол, сидевший на сухой ветке высоченной ели, на самой верхушке которой черные вороны устроили гнездо, так и остался на месте. Он не изменил своей горделивой осанки и с высоты смотрел на «лесных духов», шествующих прямо под ним.

Уже с первых шагов они сливались с природой, и она отвечала им взаимностью: ее сторожевые — соколы и ястребы — свободно пропускали их; ее дозорные — черные вороны — так и не пошевелились, затаившись средь ветвей; ее гонцы — пушистые белки — припустились от дерева к дереву, чтобы донести до всего леса благую весть.

А в груди мало места для аромата елей, пряности этого весеннего утра; будет пасмурно, прохладно, промозгло, а пока солнечные лучи, прогревая одежду спецназовцев, выбивали из нее остатки казенного запаха. Вскоре их облачение впитает, как губка, все запахи этого сказочного места, и они окончательно породнятся с природой.

Навстречу им бежали пригорки, ямки, уносились за спину кусты, низкорослые березки, осокори и липы; с призрачным натужным воем встречал их очередной холм, поросший чилигой; с иллюзорным свистом в ушах мчался на них пологий склон. Казалось, так можно бежать вечно — без устали, с порозовевшими щеками, чувствуя ритм леса и приноравливая к нему свое дыхание.

И можно только представить себе, что будет здесь через две, три недели. Можно будет задохнуться от пьянящего воздуха и прийти в себя, лишь упав и ощутив на щеке проклюнувшуюся зелень трав.

Сухие обломанные ветки, сгрудившиеся могильными крестами, черные поваленные стволы деревьев и их копошащиеся в еще холодной земле корни — пока не в счет. Однако в их сером безмолвии крылось что-то недоброе. Надвигалась, вместе с непогодой, какая-то приграничная тяжесть, неодолимо манил к себе новый рубеж, за которым уже нет лесных дозорных, сторожевых и гонцов.

Ротный умерил свой бег, когда сержант Литвинов дал команду остановиться. Передовой Голубец, сбежав с кручи, перешел на шаг, затем развернулся, поднимая руку. В его глазах отразилось солнце, щеки бойца горели, на лбу проступила испарина.

Определенный рубеж пройден, дальше можно продвигаться, лишь выставляя головной дозор и в невысоком темпе. Затем только парами, разбив временный лагерь. Впереди их поджидали опытные спецы.

Пока действиями Литвинова капитан был доволен: можно сказать, бойцы красиво покинули транспорт, перевалили через пути и, разом пригнувшись — так, что их невозможно было заметить с дороги, — низиной вошли в лес. В их действиях ротному виделась сплоченность. Как дальше они поведут себя, будет зависеть только от командира.

Литвинов разложил на коленях карту, подозвал Санчеса и Пуаро — командиров подгрупп. Указав на карте район предполагаемого базирования условного противника, разбил его на три сектора.

— Искать тайники и базы бесполезно, — начал сержант, — на то они и тайники и скрытые базы. Будем искать следы живых людей, они и приведут нас к базам. Вряд ли диверсанты устраивали дневку — им углубляться в лес от железной дороги смысла нет. А небольшие расстояния в 5-10 километров можно пройти быстро и всей группой. Их заинтересует, мне кажется, вот этот участок «железки», — показал Литвинов на карте место, где полотно делало плавный поворот. — Скорость поездов на нем не снижается, поскольку идут они по широкой дуге. Достаточно небольшого заряда в стык рельс, чтобы состав по инерции выбросило под откос. И для уничтожения сопровождения боевой техники место подходящее: это восточная сторона, так как вагоны скатятся именно туда. И отход в ту же сторону — пролеском, потом открытым пространством. Северным и западным направлением они не пойдут — потому что и автомобильная, и железная дорога идут в этом же направлении. Его блокируют в первую очередь. Еще осталось южное направление, но лес там смешанный и стоит сплошной стеной: для транспорта — а это вертолет — там практически нет удобного места для посадки, лишь небольшие проплешины.

Толково, улыбнулся Шаров, слушая сержанта.

— Санчес, — продолжал Литвинов, — ты с Капитаном Бладом берешь южное направление. Особое внимание уделяй открытым участкам. Если диверсанты подыскивали там место для посадки транспорта, то наверняка оставили следы. Снега там хватает, так что смотрите в оба и будьте внимательны.

Понятно, кивнул Ильичев.

— Пуаро, ты с Дизелем и Китайцем берешь северо-восточный сектор. От места стоянки, на север полоса поиска 5 километров, на восток — 6, дальше не залезай. Прочеши там всё. Смотри следы, обращай внимание на всё, что касается деятельности человека: срубленная ветка, дерево, спички, окурки; и специфические следы: присыпка от собак — марганцовка, железный купорос, горчичный порошок, табак, бензин, керосин, нафталин. Короче, всё то, что можно заметить или определить по запаху. Следы присыпки искать на снегу, а на сухой траве и хвое — бесполезно. Всё ясно?

— Да, ясно, — ответил младший сержант Данейко.

— Я беру юго-восточный сектор. Со мной идет Батый. В лагере за старшего остается Голубец. Экипировка — боевая. Рюкзаки оставляем здесь.

А вот и первое замечание, которое капитан Шаров обязатольно занесет в свой походный блокнот. Простыми словами «командир рвался в бой». Чего ради Литвинов сам решил провести рекогносцировку местности, непонятно. Если бы капитан знал, что сержанту известно расположение баз и дозоров условного противника, он бы только иронически усмехнулся: отрабатывая перед подчиненными, командир группы шаг за шагом вел бы группу в единственно верном направлении. И уже с наступлением сумерек привел бы разведчиков к цели.