Если веришь
Шрифт:
Нет. Она, верно, заплела их в косы. Скрутила свои мягкие вьющиеся волосы, да так, что ни один волосок не выбился. У нее все так – под контролем.
Думая о ней, он улыбался. Он видел в ней что-то особенное, интригующее. Нет, не то... Она... притягивала его. Интересно, о чем она думает, о чем мечтает? Похожа ли она хоть чуточку на него? Нужно ли ей что-то еще, кроме маленькой затерянной в глуши фермы?
Он тоже многие годы гонялся за чем-то ускользающим, пытаясь определить его, превратить во что-то осязаемое и реальное. Но оно оставалось лишь смутной мечтой. И так же как пятнадцать лет назад, он ни на шаг не приблизился к своей мечте, хотя не прекращал поиски. По какой-то странной, необъяснимой причине ему казалось, что именно Мария поймет его метания.
Странно...
Он закрыл глаза и вытянулся во весь рост. Чистые простыни ласкали голое тело. Ощущение незнакомое и немного эротичное. Ему вдруг стало жарко. Он начал ворочаться, пытаясь заснуть.
Напрасно. Он снова думал о Марии.
На следующее утро Мария нарезала оставшееся мясо, сосиски и картошку и бросила все на горячую сковороду. Добавив лука и специй, она все перемешала, и у нее получилось рагу. Рядом на печке стояла тарелка со свежеиспеченными кукурузными лепешками.
Она ни разу не оглянулась, полностью поглощенная приготовлением горячего завтрака.
Ее отвлек тихий смех за спиной.
«Не обращай на него внимания».
И все-таки она не утерпела. Чуть повернувшись, Мария исподтишка посмотрела на стол.
Бешеный Пес, упершись локтями в стол, сидел на ее стуле и болтал с Рассом так, будто они всю жизнь знали друг друга.
Мария отметила, что волевой подбородок Бешеного Пса находился в странном контрасте с его мягкими губами. Он сидел спиной к окну, и солнце высвечивало золотистые пряди в его длинных светлых волосах.
Сердце Марии защемило от нахлынувших вдруг чувств одиночества и странного томления. На сердце у нее так тяжело, но вовсе не из-за Бешеного Пса Стоуна, пыталась она уверить себя, а из-за того, что он сидит здесь, в ее доме, и так непринужденно, как с давним знакомым, болтает с ее отцом, улыбается и шутит.
В их доме никогда не появлялся посторонний мужчина. Марию такое обстоятельство нисколько не волновало до сегодняшнего утра. Глядя на Бешеного Пса, чувствующего себя как дома за ее столом, она почти физически ощутила боль в сердце. Она вдруг пожалела о том, чего в ее жизни никогда не случалось и не могло случиться.
В глубине сердца ей всегда хотелось, чтобы рядом с ней находился мужчина, с которым она делила бы такую же безграничную и. неумирающую любовь, как между ее отцом и матерью. Она выросла с верой, что такая сказочная любовь существует, потому что каждый день видела ее в глазах своих родителей. И ждала, что к ней придет такая же.
Теперь-то она знала, что бывает совсем не так. Однако даже по прошествии стольких лет, лежа в постели и глядя в потолок, она жалела о своей потерянной любви.
Но не Бешеный Пес Стоун спасет ее от одиночества, уверяла она себя, хотя он и пробудил в ее душе какие-то чувства.
Мария заставила себя перестать думать о нем и сосредоточиться на приготовлении завтрака. Сдвинув на одну сторону сковородки рагу, она разбила несколько яиц в кипящий жир.
Приготовив яичницу, она разложила еду по тарелкам и села за стол напротив Бешеного Пса, стараясь избегать его взгляда. Мария смотрела только в тарелку, внимательно разглядывая каждый кусок, прежде чем отправить его в рот.
Но она чувствовала на себе его взгляд – жаркий, как огонь, причиняющий боль, словно пощечина. Мария прикусила губу, чтобы он не заметил ее нервозности, неровного биения сердца, затрудненности дыхания. Она чувствовала себя... уязвимой. Ей бы рассердиться, спрятать подтачивающее силы раздражение за холодной враждебностью, как она всегда делала, если кто-нибудь, даже Расе, посягал на ее внутренний мир. Она потратила годы, чтобы стать неприступной, отдалиться от всех, выработать защиту от недоброго мира и страстного, но беспечного человека.
Но теперь ее защиту сломили. Ни ухищрения ума, ни железная воля не помогали ей справиться с нежеланными эмоциями, которые вероломно проникали в сердце. Внутри ее росла какая-то темнота, грозившая проглотить ее, разрушая стену самоконтроля, выстроенную ею с таким трудом.
Она уже не могла не замечать его. В его присутствии какая-то частица ее, которую, как ей казалось, она давно похоронила, внезапно оживала. Что-то заставляло задуматься о том, как пуста ее жизнь, как она одинока, оторвана от мира. Одного взгляда на него, на то, как он открыто улыбается и охотно смеется, достаточно, чтобы она вспомнила, что значит ощущать себя свободной и ничего не бояться.
Иногда – да поможет ей Господь, – глядя на него, она вспоминала то, о чем хотела забыть. Вспоминала, как приятно, когда к тебе прикасается мужчина, когда он держит тебя в своих объятиях.
И воспоминания до смерти пугали ее.
Глава 9
– Пора идти в церковь, – произнес Расе, отодвигая пустую тарелку. – Твоя мать, наверно, заждалась. – Расе улыбнулся Марии. – Ты же знаешь, она всегда отличалась нетерпеливостью.
Бешеный Пес вопросительно посмотрел на Расса:
– Я думал...
– Моя мать умерла, – отозвалась Мария. – Но Расе все еще навещает ее каждое воскресенье.
– А иногда и чаще, – тихо добавил Расе. Мария, немного смягчившись, улыбнулась отцу:
– Как правило, чаще. – Бешеный Пес отодвинул тарелку.
– Я в церковь не пойду.
– Это не то, что вы думаете, – поспешил уверить его Расе.
– Откуда вы знаете, что я думаю?
– Никто не может даже предположить, что Расе имеет в виду, – рассмеялась Мария.
Звук ее голоса неожиданно поразил Бешеного Пса. Голос звучал мягко, мелодично, хотя и немного хрипловато. Он вызвал у Бешеного Пса смутные образы, связанные с темными ночами и бурными страстями.
– В чем дело, мистер Стоун? – нахмурилась Мария. – Вы так побледнели.
Он и сам не ожидал, что так сильно отреагирует на ее смех.
– Нет, ничего.
Их взгляды встретились. Что-то пробежало между ними, что-то... властное, непреодолимое. Потом она резко отвернулась.
Странная связь с Марией так внезапно оборвалась, что он подумал, не вообразил ли он то, чего не было. Он попытался вспомнить, о чем они говорили.