Шрифт:
КОРЕПАНОВ АЛЕКСЕЙ
Если нет проблем
Собственно, Курилов не собирался возвращаться с работы именно этим путем, но, как всегда бывает, на его решение повлиял ряд труднопредсказуемых факторов. Во-первых, пришлось задержаться на работе близился конец квартала. Во-вторых, в гастрономе появились сосиски и их атрибут - солидная очередь, а в холодильнике у семейства Куриловых было пустовато. В-третьих, желанный автобус даже не притормозил у остановки, потому что был битком набит, и Курилову пришлось дожидаться следующего. В-четвертых... Но, пожалуй, хватит. Именно в силу этих причин, увидев прореху в заборе новостройки, Курилов не смог удержаться от искушения значительно сократить путь домой, тем более, телевидение уже начало трансляцию очередной хоккейной встречи.
Курилов просунул в щель "дипломат", протиснулся сам, подошвы его ботинок поехали по неровному льду - и он, твердо усвоив из прессы, что лучше правильно упасть, чем пытаться удержаться на ногах и в итоге заработать вывих, а то и перелом, сгруппировавшись, упал на бок, выпустив из руки "дипломат".
Уже потом, из разговора с соседом-школьником, большим знатоком фантастической литературы, Курилов узнал, что просто-напросто провалился в заурядную пространственно-временную дыру, которых, оказывается, полным-полно в самых неожиданных местах любых вселенных.
Тогда же, в момент падения, Курилов этого не знал и, пронесясь сквозь темноту, с недоумением обнаружил, что лежит на чем-то розовом и мягком, и что "дипломата" с сосисками поблизости нет.
Он поправил шапку, машинально отряхнул пальто, впрочем, совсем не испачканное, сел на розовом и мягком, оказавшимся чем-то вроде мелкого песка, - и осмотрелся. Пейзаж оказался настолько странным, что Курилов всецело сосредоточился на его изучении.
Он сидел на вершине небольшой розовой горки, у подножия которой зеленела густая трава. Чуть поодаль сбились в стайку низкорослые деревья с коричневой, словно отполированной листвой и красными плодами, похожими формой на огурцы. За деревьями виднелась зеленая равнина или поле с разноцветными сооружениями наподобие больших детских кубиков, а дальше темнел лес. Кстати, в безоблачном небе мирно светило солнце и Курилову пришлось снять шапку и расстегнуть верхние пуговицы пальто.
Еще пейзаж характеризовапся тремя такими же розовыми горками, одна из которых была полуразрушена, желтыми, голубыми, оранжевыми и других цветов странными конструкциями, вздымающимися над лужайкой, большой гладкой площадкой, величиной с два футбольных поля, абсолютно ровной и пустой, высокой черной колонной у леса, десятком извилистых дорожек и золотистыми обручами, стоящими в два ряда. Пейзаж характеризовался и чем-то еще, просто Курилов не смог вот так сразу все это воспринять и освоить.
Он успел до конца расстегнуть пальто и сдернуть с шеи шарф, но не успел как следует все рассмотреть, а сзади к нему уже обратились с вопросом.
– Тебе не жарко?
Курилов сначала ответил: "Жарковато", - а потом повернулся на вершине своей горки и посмотрел, кто же это интересуется.
По ту сторону горки лежали на поле белые шары разной величины, и линия горизонта тоже пряталась за лесом. У подножия горки стоял босоногий юноша с нежным лицом и черными кудрями. Бедра юноши опоясывала узкая серебристая полоска, еще одна полоска серебрилась на плечах. Телосложением и изяществом юноша походил на известную статую Давида.
– А ты разденься, - посоветовал Давид, щурясь от солнца.
Курилов медленно и покорно снял пальто и шапку и положил рядом с собой. Спускаться с горки он не решался.
– Где я?
– спросил он спустя некоторое время, в течение которого юноша успел сесть на траву и закрыть глаза.
– Кто вы?
– Да так, - уклончиво ответил Давид.
– А ты, конечно, имиджер. Или фруверт?
– Фру... что?
– не понял Курилов.
Юноша открыл глаза и приподнял бровь.
– Ясно. Спрашивай.
– Я же спрашивал, - резонно заметил Курилов.
– Где я? И куда девался "дипломат"? Там сосиски.
– О!
– Давид сделал ленивое движение, золотистые обручи, сорвавшись с места, покатились к лесу, все убыстряя ход, вспрыгнули друг на друга, образовав красивую цепь, - и растворились в воздухе.
– Фабрикаты, как правило, не транктируют. Правда, только орт-классификации. И что значит где? За пределы континуума, насколько мне известно, выйти еще не удавалось, хотя попытки, конечно, были. Лют-прорыв и квазинария.
Курилов ослабил узел галстука и понял, что хоккей он посмотреть вряд ли успеет.
– Но это, по крайней мере, планета Земля?
– робко спросил он чернокудрого незнакомца.
– Ах, вот в каком смысле? Конечно. И заметь, не в транслатальной субстуре, а вполне контингентированно.
– А какое именно место?
– настаивал Курилов, начиная чувствовать некоторое раздражение от терминологии юноши.
– Какая страна? И как я сюда попал? Только, пожалуйста, попроще, я химико-технологический заканчивал, и давно уже, да и работаю не по профилю.
– Место в смысле данного места довольно коллинтарное. Видишь ли...
– Попроще!
– взмолился Курилов.
Юноша задумчиво похлопал ладонями по мускулистым бедрам.
– Попроще... Да я и так просто. Но как тебе объяснить, если ты фруверт? Разные уровни, тут никакого наложения не получается, потому что я на своем, а по-другому не умею.
– Понял!
– обрадовался Курилов.
– То, что для вас ясно, я уразуметь не могу, а вы объяснить не можете, да?
– Та же самая типичная сиборда, - задумчиво проговорил Давид, опять сделал ленивое движение, и над лесом пронеслись, возносясь к небесам, зеленые сполохи.
– Преломленный эффект того самого Валтасара или даже суфр. А я ведь, собственно, и не говорю. И все равно совмещения нет. Давай так: твой конкретный вопрос - мой конкретный ответ. И в общем-то, миксис на убыль.
– Давайте!
– охотно согласился Курилов на разумное и очень понятное предложение.
– Только что-то не очень у нас получается. Значит, я на Земле?
Давид кивнул.
– Как я сюда попал?
Давид поморщился, подтянул колени к мускулистому животу, обхватил их мускулистыми руками.
– Понял, - сказал Курилов.
– Значит, не пойму. Ладно. Какая страна?
– Нет, - лаконично отозвался Давид.
– Как? А куда же они подевались?
– Единое планетарное общество.