Чтение онлайн

Реальной проблемой являлось то, что Макс не может безоговорочно поверить в искренность ее любви. Он так решительно настроил себя на то, что не допустит в своей жизни новых страданий, что запер свое сердце и спрятал ключ. И Кэтлин не знала, как ей раздобыть этот ключ.

— Тебе повезло, Макс, что я умею вовремя закусить губу, иначе я залила бы тебя слезами.

Ничего не ответив, он продолжал смотреть в окно. Однако сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— А впрочем, может, я еще сломаюсь и заплачу, — продолжила Кэтлин. — Это пойдет тебе на пользу. Возможно, мои слезы заставят тебя прислушаться к своим чувствам, а не бежать от них. И, может, эти слезы покажут тебе, как много ты значишь для меня.

Наконец Макс обернулся и посмотрел на нее.

— Прости, но я таков, каков есть, и не могу изменить себя.

— Вся беда заключается в том, что, по-моему, ты хотел бы изменить себя. Мне кажется, в глубине души ты желаешь осуществления своей истинной мечты.

— И что же это за мечта?

— Как ты написал в своей книге, истинная мечта — это нечто такое, чего больше всего боишься. В твоем случае, Макс, это не наш общий ребенок. По-настоящему ты боишься полюбить и быть снова брошенным. И никакие мои слова или поступки не изменят этого. Только ты сам.

Макс чертыхнулся про себя.

— Я знаю, Кэтлин, какой мне хочется видеть свою жизнь, и знаю все о своих мечтах.

— Сомневаюсь. — Она печально покачала головой. — Наверное, ты забыл о лучших страницах своей книги. И, пока ты не перечитаешь ее, пока не придумаешь, как помочь себе, я не смогу позволить нашим отношениям продолжаться. Не хочу оставаться рядом с человеком, который не верит в силу любви. Думая, что я причиню тебе боль, ты всегда будешь с подозрением относиться ко мне, будешь готов в любую минуту бросить меня. — Слезы все-таки брызнули из глаз Кэтлин, и она смахнула их ладонью. — Я ухожу.

Ненавидя себя за то, что заставил Кэтлин плакать, Макс наблюдал, как она направляется в гостиную. Все кончено. Как бы Макс ни был уверен, что все это для ее же блага, сейчас он ощущал только не утихающую, ноющую боль... слишком знакомую... ту боль, которую он ожидал всю ночь.

Однако на этот раз винить в этом Макс мог только себя.

Он проклял день, когда появился на свет.

Тетушка Аделайн ворвалась в кабинет Кэтлин, одетая в вызывающе яркое платье из желтого шифона с расклешенной юбкой, которое очень хорошо смотрелось с копной ее ярко-рыжих волос.

— Дорогая, мне надо поговорить с тобой!

— Могла бы и не наряжаться по такому случаю, тетя Аделайн, — буркнула Кэтлин и выдавила из себя улыбку. Уже два с половиной дня она не видела Макса, поэтому плохо воспринимала действительность и сделала вид, что внимательно изучает лежащий перед ней текст. — Я одеваюсь скромнее даже по воскресеньям, — добавила она, делая какие-то отметки на полях. — Конечно, мне приходится иногда одеваться получше для выступлений в суде, но желтый шифон — это уже чересчур...

— Мне звонил Макс Купер.

Кэтлин уставилась на Аделайн. Минувшие два долгих дня растянулись в еще более долгие вечера, поскольку Кэтлин не хотелось возвращаться в свою пустую квартиру. Постоянные размышления о том, как найти способ убедить Макса, что они нужны друг другу, лишили Кэтлин сна. Нервы у нее были на пределе, и она не была настроена выслушивать шутки... даже тетушкины.

— Не надо дразнить меня и портить настроение, тетя Аделайн, — сухо бросила Кэтлин.

— То-то я и вижу, какое у тебя прекрасное настроение, — парировала Аделайн. — Советую с помощью косметики избавиться от кругов под глазами, дорогая, иначе клиенты станут принимать тебя за ходячую смерть.

— А я и есть ходячая смерть.

— Кэтлин, он действительно звонил. — В глазах Аделайн не было ни малейшего намека на насмешку.

— А что он хотел? — спросила Кэтлин, с трудом узнавая свой голос.

— Он спросил меня, знаю ли я что-нибудь о том месте из его книги, которое ты процитировала. И сказал, что не писал таких строк. Ну, о том, что истинная мечта — это нечто такое, чего боишься больше всего.

— Так он не писал этого?

Аделайн медленно покачала головой, и ее ярко накрашенные губы сложились в улыбку.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я сама это придумала, специально для тебя. Чтобы ты определилась — действительно ли больше всего мечтаешь иметь ребенка. А для большей солидности приписала эти слова Максу, уверенная, что к его-то советам ты прислушаешься.

— Ох, тетя... — Откинувшись на спинку кресла, Кэтлин рассмеялась. — Бедный Макс. А я сказала ему, что это он написал в своей книге и, значит, должен следовать собственным советам. Если уж он решился позвонить тебе, то, наверное, сошел с ума, пытаясь отыскать это место в книге.

— Скорее он сошел с ума, скучая по тебе.

Кэтлин чуть подалась вперед.

— Это он так сказал?

Аделайн небрежно махнула рукой.

— Мужчины! Разве они когда-нибудь говорят то, что думают?

— Макс говорит. Он вообще прекрасный оратор. — Кэтлин тяжело вздохнула. Господи, как же его не хватает! — И это все, что он хотел?

— Вполне достаточно. Если ему настолько не дают покою твои слова, дорогая, что он позвонил мне, значит, он думает о тебе. — Аделайн погладила племянницу по плечу. — Все будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Поразмышляй о своей жизни, Кэтлин. Ты мирилась с ленью Берта, не уходила от него, потому что его сын нуждался в тебе. Потом ты стала адвокатом и принялась помогать всем людям, которые нуждались в тебе. И ты хочешь ребенка, которому будешь нужна. Все, что ты делала в своей жизни, было связано с желанием быть любимой и нужной. Я права?

Кэтлин медленно кивнула. Да, пожалуй, тетя права. Во всяком случае, она не могла найти других объяснений тем поступкам, которые совершала в своей жизни. В основе каждого из них лежал тот факт, что она оказалась ненужной родителям, поэтому Кэтлин всеми способами старалась находить людей, которым была бы нужна.