«Если», 2012 № 11
Шрифт:
Что бы это ни было, Мэтисон должен был что-то видеть. Сергей слышал, как новозеландец воскликнул хриплым от ужаса голосом:
— Господи Боже, что…
Снова зловещий шум помех — и тишина. Мэтисон больше не отвечал, но датчики успели зафиксировать, что случилось мгновением раньше. Со стороны вражеского крейсера произошел резкий выброс нейтрино, сопровождаемый возмущением гравитации, как если бы арат-кэ ненадолго включили свой привод смещения. И тут же откуда-то с осевой линии крейсера сорвался узкий пучок рентгеновских лучей. Сергей тут же сообщил новость Косте:
— Это рентгеновский лазер.
Тот кивнул.
— Есть соображения, как они формируют луч?
— Никаких.
Коста взялся за верньеры настройки, разворачивая 20-гигаватный лазер станции.
— Передай нашим все, что мы успели зафиксировать.
Сергей подготовил запись к передаче и установил лазерную связь с «Тихо-2», затем с «Морем Кризисов», Титаном, Гималией, Марсом, Церерой…
Станцию тряхнуло: одна из ракет арат-кэ попала в цель. Сигнал лазеркома мигнул и погас. Компьютер тут же начал корректировать позицию станции, чтобы восстановить связь.
— Угроза попадания в Модуль-4, - объявил интерком. — Расчетное время — две минуты.
Коста вызвал Танегаву.
— Поспеши с системой расстыковки, Кендзи. У нас мало времени.
— Мне осталось только закрыть технологический люк.
— К черту люк! Срочно возвращайся!
Сергей, словно завороженный, смотрел, как приближающееся красное пятно играючи разделывается с белыми точками…
Мир резко качнулся. Сергея бросило вперед, и он повис на ремнях, прокусив нижнюю губу. Он смутно слышал отдаленный грохот и скрежет металла и не мог понять, то ли это он моргнул, то ли на станции на мгновение погас свет. Мозг взорвался острой болью, сразу превратившейся в тупую ломоту. По-видимому, его контузило, и он был рад, что ничего не чувствует — только виски ломило, да по подбородку текло что-то теплое. Машинально подняв дрожащую руку, Сергей коснулся лица и увидел на перчатке красное пятно.
Снова грохот. На этот раз это был не скрежет раздираемого металла, а удары стали о сталь. Они раздавались где-то совсем рядом, но Сергей слышал их как сквозь толстый слой ваты.
— Сергей!
Голос Косты, чуть не взорвавший шлемофон, заставил Сергея прийти в себя. Осколки реальности стали понемногу собираться в нечто более или менее цельное. Станция подбита, но он еще жив, хотя и оглушен. Кто-то — должно быть, Коста — застегнул на нем гермошлем, и Сергей вообще перестал слышать звуки. Ему захотелось спросить полковника, что случилось, но говорить оказалось невероятно трудно.
К счастью, Коста заговорил сам:
— По нам ударил рентгеновский лазер. Дальность действия оказалась намного больше, чем мы предполагали. Залп вывел из строя командный модуль и повредил антенну лазеркома.
Когда американец вернулся к наведению лазера, Сергей кое-как сфокусировал зрение и попытался рассмотреть показания датчиков. Несколько сенсорных кластеров было уничтожено, но большая часть устройств продолжала работать, в том числе и несколько видеотрансляторов, передававших изображение тяжелого крейсера арат-кэ.
Датчики считывали и другие параметры вражеского корабля. Его масса превышала 225 тысяч тонн. В отличие от клинообразных боевых кораблей землян, крейсер арат-кэ имел оптимальную аэродинамическую форму яйца, направленного острым концом вперед. Расширявшийся к кормовой части корпус имел по бортам два ряда углублений. Слегка приподнятая верхняя часть заканчивалась на корме довольно массивным «горбом».
Сергей восстановил траекторию доминирующего излучения и понял, что отмеченные ранее нейтринная и гравитационная аномалии имеют один точечный источник. Все они исходили из горба на корме крейсера. Ага, значит, корма… В голове Сергея вихрем закружились самые разные предположения, которые выстраивались в стройную картину по мере того, как созревала главная догадка.
Коста рядом с ним вполголоса выругался, но в его интонациях звучало торжество. Головной истребитель арат-кэ попал под лазер станции и разлетелся на куски. Следом — еще два. Порадоваться первому успеху Сергей не успел, его отвлек легкий шорох, донесшийся из переходного тоннеля. Вероятно, это возвращался Танегава, подумал он, но обернувшись, никого не увидел. Очевидно, японец был еще далеко.
Тем временем Коста перевел прицел с вражеских истребителей, которые держались теперь на безопасном расстоянии, на крейсер. Через какое-то время тот должен был оказаться в пределах досягаемости, но Сергей почти сразу понял, что произойдет это не так скоро, как хотелось бы. Крейсер рыскал, меняя курс, чтобы занять позицию точно напротив станции.
События разворачивались одно за другим, и Сергею трудно было воспринимать их раздельно. Вот микросенсоры показали выплеск нейтрино и гравитационные возмущения, следом хлынуло рентгеновское излучение, мощность которого чуть не мгновенно возросла до мультигигаваттного уровня. Не успел он переключиться на внешние мониторы «Гефеста», как 20-гигаваттный лазер станции срезало и отшвырнуло прочь, словно лист алюминиевой фольги. Модуль, на котором он был смонтирован, взорвался; от взрыва содрогнулась вся станция.
Сквозь грохот ударов Сергей с трудом различил позади себя слабый скрежещущий звук. В коридоре наконец-то появился Танегава. Он с трудом брел вдоль стены, неловко прижимая к телу левую руку. Коста тоже увидел японца и попытался связаться с ним по радио, но безуспешно.
Американец щелкнул тумблером, собираясь сделать повторный вызов, и вдруг замер. Проследив за его взглядом, Сергей увидел, как за спиной Танегавы сминается ведущий в соседний модуль коридор. Сначала он изогнулся вправо, затем начал скручиваться вокруг продольной оси. Углы, где стены сходились с полом, ползли на глазах, и Сергей понял, что у них почти не осталось времени. Каждый удар арат-кэ сообщал станции новый импульс, и все они были разнонаправленными. Хотя вращение огромного колеса почти прекратилось, станция «Гефест» начинала разваливаться на части.
Потом Сергей увидел: приборы показывают новый выплеск нейтрино, и, с удивлением отметив, что не испытывает никакого страха, спокойно объявил:
— Все. Нам конец.
Коста еще некоторое время молча смотрел на Танегаву, затем повернулся к пульту.
— Еще нет!
С этими словами он сорвал предохранительную крышку с блока управления стыковочной системой модуля и стукнул кулаком по красной кнопке.
Модуль содрогнулся.
Танегава, находившийся уже меньше чем в десятке метров от конца межмодульного тоннеля, поднял голову. В следующее мгновение перед ним захлопнулась, задраиваясь, дверь модуля, и рванул заряд расстыковки. Как пущенный из пушки снаряд, резервный командный пункт понесся в открытый космос, стремительно удаляясь от станции «Гефест»… и от Кендзи Танегавы.