Чтение онлайн

— Жди здесь! — сказал конвоир и щелкнул замком.

Комната ожидания оказалась погруженной в полумрак.

Когда глаза слегка привыкли к темноте, Сергей обнаружил шесть похожих на мусорные урны напольных конструкций, которые он посчитал пепельницами. У противоположной от входа стены располагались два кресла, обтянутые натуральной кожей. На столе в углу монотонно гудел процессор компьютера. За еще одной дверью слышались неразборчивые голоса.

На цыпочках Сергей подкрался к внутренней двери, приложил ухо к узкой щели между кромкой и косяком. Невнятный гомон, ничего не разобрать. Сергей усмехнулся — для имэна это не проблема. Он подключился через нетбук, загрузил драйвер повышенной чувствительности слуха, настроил фильтр помех. Все, звук не хуже чем по телевизору.

Общались на английском. Говорил в основном один. Речь плавная, сложных терминов избегает, но в предмете разбирается, лондонское произношение — университетский профессор из Англии… «Надо же, британский ученый», — хмыкнул Сергей. Акценты он щелкал, как семечки: драйверы распознавания были загружены в его мозг по умолчанию. Обычно они требовались на переговорах, где ему нередко приходилось представлять корпорацию.

— Как я уже говорил, на сегодняшний день общее число выявленных имэнов составляет порядка десяти тысяч. Мы провели исследование на группе примерно в триста респондентов из разных стран. Как правило, это молодые люди в возрасте от двадцати пяти до тридцати, работающие в сфере IT-технологий или же каким-то образом непрерывно соприкасающиеся с компьютерами в течение двадцати — двадцати пяти лет…

Скрючившийся за дверью Сергей одобрительно кивнул. «Насчет меня в точку, док, — со смешком согласился он. — Двадцать шесть лет, за компом сижу с шести, с восемнадцати администрировал в Сети…»

Кто-то с едва уловимым русским акцентом перебил докладчика:

— Господин профессор, они что, с пяти лет за компьютерами?

— Собственно… да. Для нынешнего поколения это уже норма…

Продолжить ему не дали. Американец — судя по квакающему произношению, откуда-то из южных штатов — возмущенным баритоном буквально возопил:

— Разве можно лепить человека по образу и подобию компьютера? Их бог — машина?

— Вы ошибаетесь, если полагаете, что имэны каким-либо образом причастны к происходящим внутри них изменениям. Они такие же объекты эволюции, как и наши далекие предки… Да, их организмы выстраиваются в соответствии с компьютерной архитектурой. Но существования какой-то цифровой религии или определенного культа в их среде не выявлено, — сдержанно ответил профессор.

Судя по нетерпению, с которым задавались вопросы, доклад длился довольно давно и близился к завершению. Досадно! Речь шла о крайне интересном предмете. Тем более что в части «физики» профессор оказался прав на сто процентов.

Снова кто-то не выдержал.

— Профессор, вы назвали происходящее новой эволюцией. Но ведь эволюция — процесс постепенный, для нее нужны преобразования в течение многих поколений. А тут изменениям подвергаются уже взрослые особи… Скорее, это мутации?

— Эволюция и есть в немалой степени результат мутаций… А что касается изменчивости, так и времена сейчас стремительные. Быстродействие новейших компьютеров на несколько порядков превосходит скорость обмена информацией между нейронами в мозгу человека… Хотя, честно говоря, мне и самому не очень понятно, каким образом совершается перестройка организма.

В зале зашумели, закричали на разные голоса. Из общего гомона сумел выбиться один — с чуть заметным мягким «л», звучащим как «ль». Индиец?

— Профессор, разве описанная вами эвольюция не нонсенс? Льюди меняются всльед за компьютерами, которые сами же и создальи. Как может предмет труда воздействовать на чельовека?

— Почему нет?.. Вы верите в теорию Дарвина? Когда-то обезьяна взяла в руки палку и поняла, что ее гораздо удобнее держать при помощи отогнутого большого пальца. И всё — с этого момента начались изменения… Так и сейчас. Мы находимся в точке экстремума, перелом происходит на наших глазах…

Донельзя заинтригованный Сергей ломал голову над тем, куда же он попал. Что это за встреча? Международный симпозиум? Вряд ли. Уровень дискуссии не похож на научный… Публичная лекция? Ну, не в «Хилтоне» же ее проводить… Пресс-конференция? Вот это больше похоже на правду…

Заключительное слово снова взял какой-то британец, но не докладчик, а, скорее, организатор.

— Я хотел бы поблагодарить господина профессора за прекрасный доклад. Думаю, что предложенная им теория отвечает на многие вопросы… Однако я намерен кое-что добавить, поскольку считаю, что из его речи нам следует сделать определенные выводы… Первое: нам не стоит оставаться большими оптимистами в вопросе межвидового взаимодействия между нами и имэнами. Да, я не ошибся — «межвидовое». То, что имэны называют себя обычными людьми, — временное явление. Рано или поздно они осознают, что это не так. И тогда нашей цивилизации придет конец, потому что их окажется слишком много… Второе: наша сегодняшняя встреча очень важна. Она важнее, чем обсуждение Киотского протокола. Судьба человечества решается уже сегодня. Кто будет выступать от его лица — мы или они: вот главный вопрос…

Скорчившийся в соседней комнате «могильщик человечества» расправил плечи. Услышанное невольно кружило голову. В свете открывающихся перспектив Сергей переставал быть мутантом, забираясь на «вершину эволюции». Теперь он как бы приподнимался над толпой, что при всем неприятии им идеи противостояния «людей цифры» и хомосов не могло не греть душу.

Британец продолжал бубнить, вгоняя в легкую дремоту. Он говорил очень долго и гладко, с широким диапазоном слов и образов, как умеют это делать представители туманного Альбиона. Сергей все аккуратно фиксировал, одновременно бэкапя запись. С год назад он установил себе софт, благодаря которому дублирование велось в автоматическом режиме. При первом же подключении мозга к нетбуку все архивы «автоматом» сливались на его жесткий диск, а оттуда «зеркалились» на один защищенный интернет-сервер.

— Если мы решим, что имэны — реальная угроза, то должны будем собраться еще раз. И не в обычном графике, а как можно скорее. Предлагаю через две недели. Кто желает высказаться?

Ошарашенный Сергей легонько присвистнул. Нет, это точно не пресс-конференция. Слишком откровенный разговор, чересчур серьезные намерения. Ладно, если за дверью собрались просто болтуны. А если там влиятельные персоны? Тогда до «окончательного решения имэнского вопроса» осталось всего две недели.

Сейчас Сергей страшно корил себя за легкомыслие, за то, что вовремя не озадачился вопросом связей между «электронными» людьми. Впрочем, в любом случае у него было еще две недели…

Слово попросил американец — тот самый, который возмущался «обожествлением» компьютера.

— Господин председатель предлагает нам совершить крайне ответственный шаг. Лично я сторонник самой жесткой линии. Если речь идет о существовании человечества, то мы обязаны пожертвовать его пораженной частью и вырезать опухоль. Даже если это антигуманно… Однако вопрос стоит еще острее, ведь проблема не только в опухоли. Удалив ее, мы не избавим наш организм от болезни. Возникнут новые язвы, поскольку остается внешний фактор. Те самые IT-технологии… Мы должны отказаться от их использования…