Чтение онлайн

Я оглядел себя и онемел от изумления. Мои плечи, торс и руки вовсе не окутывала едва различимая тень из медленно меняющихся оттенков и форм, подобных языкам пламени. Вместо этого на мне болтался легкий прозрачный плащ из кое-как сшитых обрезков ткани, ярких лент, лимонного алого, лазурного, изумрудного, янтарно-желтого и чернильно-фиолетового цветов. Теперь, узрев все это, я почувствовал вес одеяния, небольшой, но ощутимый.

— Только взгляните на его рожу! — прокаркал мой мучитель. — Нижняя челюсть болтается, будто дверь со сломанной петлей! Просто шут гороховый! Нет, нужно непременно посоветовать графине взять его ко двору… Хотя он слишком высок для шута. Нужно укоротить его на локоть-другой.

Капитан выхватил шпагу и подошел ближе:

— Итак, чего предпочтете лишиться, синьор Дурак? Может, отхватим кусочек с самого низа?

Он шлепнул меня по коленям лезвием шпаги.

— Или сверху?

Грязным ногтем большого пальца он прочертил царапину поперек моего адамова яблока.

— Или уж начать с середины?

Острие шпаги разодрало ткань на груди.

Все эти казарменные шуточки сопровождались буйным весельем его усатых, раскормленных подчиненных, и я дал мысленную клятву, что если когда-нибудь поступлю в стражники, выберу отряд, капитан которого не мнит себя юмористом. Но в этот момент я был так ошеломлен разоблачением, а еще больше — пестрым ленточным одеянием, что не смог найти достойного ответа и вызывающе повторил:

— Делайте, что хотите.

— Что хотим? — издевательски переспросил капитан, смеясь. Смех продолжался долгую, мрачную минуту.

— Синьор Дурак, вы не мололи бы языком, зная, что с вами могут сотворить!

Знакомый, жизнерадостный, мягкий и одновременно повелительный голос донесся из-за кольца солдат:

— Все худшее, что может с ним случиться, сотворю лично я!

Стража немедленно расступилась, и ко мне подошел Астольфо в лучшем военном облачении — камзоле цвета морской волны с широким поясом из золотой парчи, красном плаще с короткими рукавами и высокой широкополой шляпе с белым плюмажем.

У левого бедра красовалась шпага в усыпанных драгоценными камнями ножнах. В левой же руке он держал длинное копье. Подступив ко мне, он зловеще повторил:

— Все худшее, что может с ним случиться, сотворю лично я!

Не успел я оглянуться, как он размахнулся и с такой силой ударил меня по шее, что я повалился навзничь. Рассветное небо, крыша здания и лица Астольфо и солдат закружились в глазах, как листья папоротника, вертящиеся в воронке водоворота.

Я попытался что-то сказать, но удар в шею у самого основания горла лишил меня дара речи. Я не мог ни кашлянуть, ни захрипеть и только ловил ртом воздух, как карп на песке.

— Поднимите его! — скомандовал Астольфо, и по знаку капитана злорадно ухмылявшиеся солдаты рывком подняли меня на ноги. Не поддерживай они меня с боков, за локти и плечи, я наверняка мешком рухнул бы на землю.

Астольфо обошел нашу компанию, время от времени ударяя в землю древком копья со стальным наконечником. Казалось, он был погружен в глубокое раздумье и одновременно сгорал от бешенства. Наконец он остановился и обратился к стражникам:

— Синьоры! Полюбуйтесь, во что может превратить человека вероломная неблагодарность и подлая склонность к мятежу! Когда я только взял в услужение этого Фолко, он был не кем иным, как безграмотным, невоспитанным, грубым крестьянским мальчишкой, от которого все еще несло навозом с каменистых полей его папаши. Подобно многим людям моих лет, я доверился его невинности и дал ему ночлег и стол. Его единственной обязанностью было получать образование и выполнять несложные работы под присмотром моего верного слуги.

Он вонзил древко копья в пыль, прежде чем продолжить:

— Но воззритесь на него сейчас! Он нагло проник во дворец, задумав уж не знаю, какое злодейство. Он явился вооруженным, а это всегда было доказательством подлых намерений. И при том вырядился в дурацкие цветные лохмотья по причине, объяснить которую я не в силах. Этот наряд принадлежал моей младшей сестре — она надевала его на праздник Иванова дня, да и то, когда ей было лет двенадцать, не больше. Возможно, он решил прикинуться безумцем, на случай если попадет в руки стражников. Но, поверьте, он не глупее нас с вами!

Солдаты встречали громким хохотом каждую его фразу. Астольфо снова остановился передо мной.

— По счастливой случайности я нашел в комнате негодяя некие бумаги, из которых узнал, что он задумал сегодня вечером пробраться сюда и украсть все ценности, до которых дотянутся его грязные лапы. Потом он собирался спрятать награбленное в моем доме, а в одну из ночей перед новолунием вознамерился перерезать мне горло во сне, похитить мое скромное имущество и попроситься на службу к бесчестному пирату Морбруццо, чтобы разорить и сжечь город Тардокко, грабя и убивая всех на своем пути.

Он неожиданно поднял древко копья и с силой ткнул мне в живот. Внутри взорвалась невыносимая боль. Колени мои подогнулись.

— Как только я нашел эти обличающие документы, немедленно поспешил к вам — предупредить доброго министра Кробиуса о подлых замыслах моего слуги. Поэтому все вы оказались здесь и в два счета схватили преступника. Графиня будет довольна столь верной службой!

Он повернулся спиной ко мне и возвысил голос, по-прежнему мягкий, но на этот раз проникнутый мощью и силой:

— Взгляните на него и берегитесь! Видите, что грязные кабаки и бордели могут сотворить с молодым парнем, слишком простым, чтобы устоять перед самыми незатейливыми искушениями, слишком слабым, чтобы учиться искусству и ремеслу, слишком трусливым, чтобы по достоинству оценить собственный характер и стараться удержать себя в рамках. Ваш мудрый Кробиус предложил вздернуть мерзавца на виселице, но я убедил его, что прежде необходимо допросить преступника, ибо нам неизвестно, какие еще планы он строил и имел ли сообщников в задуманных злодействах. Мы отведем его ко мне домой, синьоры, и допросим с таким пристрастием, что когда в его теле не останется ни единой целой косточки, он станет со слезами молить нас поскорее надеть ему петлю на шею. Ваш добрый капитан предложил своих людей, чтобы проводить нас домой, и я с благодарностью согласился.

Двое стражников немедленно встали по бокам от меня, а Астольфо и небритый капрал зашагали впереди небольшого отряда. Мы шествовали по двору под издевательски громкое звяканье шпаг о ножны. Медленно вышли из ворот и направились по дороге, ведущей через поля в Тардокко. Постепенно Астольфо ускорил шаг, но все же ранние пташки — фермеры, везущие плоды труда своего на рынок, сонная ночная стража, расходившаяся по домам, мусорщики и подметальщики, а также праздные гуляки с красными от недосыпания глазами — могли вдоволь полюбоваться жалким зрелищем, которое представлял собой несчастный Фолко, тащившийся по улицам в грязных и рваных отрепьях.