Чтение онлайн

Громобоев козырнул и вышел. Я сел на шаткий табурет, чувствуя радостное недоумение. Чудеса! А может, люди смогли превратить целый район Москвы в тихий заповедный уголок 30-х годов?

Стены обклеены карикатурами на акул империализма, лозунгами в защиту негров, графиками о достижениях народного хозяйства, плакатами типа: "Болтун - находка для шпиона", "Враг подслушивает!"...

На столе антикварный телефон, рядом стеклянный чернильный прибор. Массивный, украшенный серпом и молотом, с подставкой для ручек.

– Итак, - сказал капитан после продолжительного молчания, рассказывайте. Кто вы и что вы? Почему встали на преступный путь?

Он сверлил меня быстрым взглядом. Игривое настроение не оставило меня.

– Произошло недоразумение... Я не анахроник! Нет! Я - путешественник во времени. Научный сотрудник института высокой энергии. Доктор наук, родился в 1950 году.

Начальник милиции не отрывал от меня взгляда:

– Чего ты мелешь?

– Простите...

– На дворе 1935 год! А ты кто такой?

Я не испугался. Машина могла передать меня только в будущее. В прошлое дороги не существует. Даже теоретически.

– Недоразумение, - сказал я спокойно, но сердце у меня дрогнуло.
– Мы идем по течению времени. С какой угодно скоростью. Но против - невозможно. Я должен попасть в будущее. Только в будущее.

Он побарабанил пальцами по столу, даже наклонился вперед, всматриваясь в мое лицо.

– Зачем вам нелепая игра? Не сходятся у вас, гражданин, концы с концами!

Я ощутил смутную тревогу. Начальник милиции серьезно нахмурился.

– Ничего не понимаю, - я тряс головой.

– Вы шутник, - сказал капитан ровным голосом, - Я родился в 1985 году. Сейчас мне, как и вам, 50 лет. Какой сейчас год? Естественно, 1935-й.

Комната пошатнулась у меня перед глазами.

– Как же так?
– я вскочил с табурета.
– Не может же время идти вспять?

Начальник милиции опустил глаза, сзади кто-то резко ударил меня по плечу, я сел на табурет.

– Да время идет вспять! Не знаю, что заставило вас вести нелепую игру, но чтобы покончить с нею, я напомню вам: спасение всего человечества в том, что время идет вспять! Так идет оно по постановлению Комиссии, под которым поставили подписи все государства. Мы не знаем прошлого, мы знаем только будущее. Я родился в 1985-м, и тогда уже было страшное время! Человечество каждый миг могло погибнуть. Не только от перенасыщения атомным оружием, но всего-всего...

– Но где же вы живете?
– прошептал я, еще не веря тому, что он говорит.
– Я пережил трагедию мировой войны! Неужели вы о ней не слыхали?

– Нет...

– Как же вы... Как живете?

Глаза начальника милиции были усталые, почти страдальческие:

– Мы смотрим в будущее, у нас есть уверенность в завтрашнем дне, ибо сейчас 17 мая 1935 года. Завтра будет 16-е, а послезавтра - 15-е. Все мы читаем уже собранные комплекты газет и журналов, знаем, когда убирать эти телефоны, когда отказываться от трамваев и перейти на конку. Изменения происходят медленно и безболезненно. Мой внук вообще не будет знать о кино и телефонах. Его не опечалит потеря того, о чем он не знает. Зато мы наслаждаемся беспрецедентной уверенностью в завтрашнем дне! К тому же, заранее видим допущенные ошибки. Второй раз уже не повторяем.

– И как же?
– спросил я еле слышно, - мне бы хотелось...

Он строго взглянул на меня. Вспомнил, что я какой-то анахроник. Оказывается, встречаются эгоистичные одиночки, отказывающиеся пятиться в прошлое.

– Это решать не нам, - ответил он сухо.
– Был черновик пути. Удачный или неудачный - решать опять же не нам.

Я молчал, не в силах сразу понять и разобраться в обрушившейся на меня лавине. Начальник милиции поднялся, аккуратно заправил гимнастерку за ремень. Я тоже поднялся, и тотчас же в кабинет вошел рослый и здоровенный милиционер с нашивками сержанта.

– Ваш адрес?
– спросил начальник милиции отрывисто, словно выстрелил.

– Адрес?
– переспросил я тупо.
– Ах, вас интересует машина, но она осталась в здании, которое было... будет... черт!.. где-то там, через дворы...

– Вавилов, - обратился начальник милиции отрывисто к сержанту, пойдешь с нами.

Вавилов кивнул. Глаза его держали меня, упреждали каждое движение. Втроем мы вышли на улицу. Со стороны поглядеть - идут трое знакомых: Вавилов умело оттирал меня от подъездов и проходных дворов, куда я мог шмыгнуть в отчаянной попытке избегнуть заслуженного возмездия.

Вот знакомый цех! Вошли в зал. Капитан милиции удивленно присвистнул. Машина была на месте и светилась экраном.

Капитан негромко выругался:

– Что за хлам? Немедленно разломать! Чтоб духу не было! Безобразие!

Сержант Вавилов огляделся по сторонам в поисках кувалды или чего-нибудь потяжелее. В то же время он по-прежнему стерег каждое мое движение... Однако, я не родился доктором наук. "Неужели?" - мелькнуло в голове. А сержант Вавилов успел взять кувалду, чтобы бить по машине.

Я кинулся к машине, сел в кресло и нажал "Ход". Я слышал крики и выстрел из пистолета...

Тяжело дыша, я почти лежал на сидении. Сердце колотилось. Все-таки пятьдесят лет, я уже не тот, каким был в двадцать.

Бдительный Вавилов успел съездить меня по черепу, не попал из пистолета, но сидя в тихом зале у дисплея машины я думал: это действительно единственный отчаянный шанс спасти цивилизацию. Организованно отступить в прошлое, миновать тупик, в которой забежали сдуру и впопыхах, затем уверенно двигаться вперед, избегая ловушек и конфликтов!

Я всмотрелся в табло. Я очутился в кромешной темноте, если не считать светящихся цифр на табло. Вокруг меня все те же стены.

Я сидел неподвижно, не убирая руки с пульта управления. Вокруг непривычная тишина. Необычная, потому что повседневная тишина, к которой привыкаешь с детства, состоит из множества не воспринимающихся сознанием шумов большого города: шорох шин за окнами, работающий телевизор за стеной у соседа, гудение холодильника...

Тишина настолько мертвая, что я едва снова не нажал "Ход". Но я боялся капитана милиции. Далеко-далеко послышался крик. После двух-трех минут напряженного вслушивания я уже не был уверен, что услышал именно крик.