Чтение онлайн

Что же Чесноков прячет так глубоко под землёй?

Как оказалось – одну единственную комнату за бронированной дверью. Умный охранный механизм считал отпечатки пальцев и рисунок сетчатки Чеснокова, после чего металлическая махина отъехала в сторону. Открылось помещение, практически пустое, голые стены, только по центру стоит что-то вроде металлического шкафа с несколькими застеклёнными проёмами. Внутри шкафа находятся несколько механических манипуляторов и… глиняная бутылка, запечатанная пробкой. Выглядит ровной и гладкой, словно её лепили опытные мастера по работе с глиной. Лет эдак пятьсот назад, а то и более. Коричневая гладкая поверхность, без рисунков и узоров. От узкого горлышка сосуд постепенно расширяется, «толстеет», а ближе к основанию снова сужается. Ручки нет.

Получив разрешающий кивок от отца, Юля обошла вокруг шкафа, заглядывая поочерёдно во все проёмы, рассматривая бутылку со всех сторон. Фубуки тоже незаметно присоединилась к осмотру.

Ни та, ни другая ничего интересного не высмотрели. Глиняная бутылка выглядит как… обычная глиняная бутылка.

– Тут всё-таки не музей народных искусств, – задумчиво произнесла Юля и постучала пальцем по стеклу. – Чувствую внутри много работающих словоформ. Среди них целая куча защитных. Что они оберегают? – она оглянулась на отца. – То, что в бутылке? Или тех, кто приходит сюда работать? Если, конечно, они сюда вообще захаживают.

Чесноков приблизился к дочери и тоже посмотрел на бутылку сквозь стекло.

– Тех, кто по эту сторону стекла, – пояснил он. Немигающий взгляд, казалось, смотрит прямо сквозь глину, в самую суть. – То… что содержится в бутылке… очень опасно.

– И чем же? – тихо спросила Юля.

Чесноков перевёл на неё взгляд равнодушных глаз.

– Это не Речь. Это то, что в иных мирах называют магией. Наш дед в середине двадцатого века сумел отчасти подчинить её, подобрал к ней ключик. Но даже ему магия не отрыла всех секретов.

– Ух… – Юля покачала головой. – Как загадочно ты заговорил…

– Ты слышала историю о маге-вторженце из иного мира? – спросил дочь Чесноков. – Та, что произошла в середине двадцатого века.

– Да, конечно. Кто её не слышал? – Юля пожала плечами.

– Слышали многие, но подробности знают не все. Изначально тот маг появился в нашем мире вполне легально. Он связался с лидерами Советского Союза и Соединённых Штатов и предложил им сделку.

Глазу у Юли заблестели. Тайны прошлых веков манят её словно огонь мотылька. То же самое происходит и с Фубуки. Чесноков при всей невыразительности своей мимики оказался неплохим рассказчиком и умел заинтриговать слушателей.

– При помощи своей магии он создал для Союза и штатов по могущественному артефакту, по одному для каждого государство, – продолжал Чесноков. – Артефакты отличались друг от друга, но представляли невероятную ценность для обеих стран. Не буду подробно на них останавливаться – для тебя на сегодня и так очень много информации – скажу лишь, что оба успешно функционируют и поныне.

– А что маг попросил взамен? – Юля сразу уловила самое главное.

– Уран двести тридцать пять, – ни один мускул не дрогнул на лице Чеснокова, когда он произносил эти слова. – В огромных количествах.

– Серьёзно? – Юля немного отвела голову назад и чуть повернула в бок, нахмурила брови, отчего её лицо приняло крайне недоверчивое выражение. – Ядерное топливо? Самая адская адь в мире? Мутному товарищу из параллельного мира? Да ещё в разгар холодной войны? Этот маг был Очень убедителен, если Союз и Юса согласились.

– К сожалению, и Союз и США вне зависимости друг от друга пришли к неправильным решениям, – продолжил Чесноков. – И решили обмануть покупателя.

– Ай-яй-яй… – Юля укоризненно поцокала языком.

– В мире мага-пришельца с ураном были практически не знакомы. Природная окись этого элемента применялась для изготовления жёлтой глазури для керамики. Этим решили воспользоваться для обмана.

– Хех, вот уж представляю, как колдунята удивились, когда узнали, что жёлтая глазурь шарахает сильнее всех их фаерболов вместе взятых, – фыркнула Юля. – Как я понимаю, маг подлог распознал?

– Да, – подтвердил Чесноков. – Не зразу, но он каким-то образом догадался и решил силой забрать обещанное по договору.

– Ой-ёй…

– Он в открытую изъял внушительные запасы топлива. Пули, танки, самолёты оказались бессильны против него. Даже объединённый отряд сильнейших говорящих того времени не совладал с ним. Всё, что удалось сделать – заставить отступить его обратно в родное измерение вместе с украденным.

– Да уж, силач… – ужаснулась Юля. Одно дело читать о неких событиях, а совсем другое, когда о них рассказывает сведущий человек. – Погодь! Так зачем ему нужен был уран?

Чесноков вздохнул. Его взгляд устремился куда-то сквозь Юлю. Казалось, он вновь переживает события далёкого прошлого. На виске запульсировала жилка, а зрачки едва заметно увеличились.

– Я отлично помню тот день, – негромко произнёс он. – Хотя был ещё совсем мелким. Дед вернулся домой поздно ночью, сильно потрёпанный после стычки с магом-пришельцем. Я вышел из комнаты, чтобы встретить его. Дед хромал, на голове у него кровоточила гематома, справа на груди виднелась большая вмятина, но он твёрдо держался на ногах, спасибо словоформам. В его руках я увидел эту самую бутылку, – Чесноков указал на сосуд в металлическом шкафу. – Теоретически бесконечный источник энергии. То, что возвысило нашу семью над остальными говорящими. То, что дало нам силу, богатство и власть, сделало нас теми, кто мы есть. То, что толкнуло меня на создание словоформы, способной изменить историю человечества… – губы Чеснокова искривились в жутковатой фаталистической усмешке, в глазах мелькнула циничная нигилистическая самоирония. – Урановый, мать его, самогон.

– Лол, – растерянно произнесла Юля. Слова о величайшей словоформе она явно пропустила мимо ушей. А вот Фубуки, в отличие от сестры Ильи, запоминала всё до последнего слова. Хотя и удивлялась ничуть не меньше. – Прошу прощения за интернет-жаргон, это я из-за лёгкого офигевания… Урановый… мать его… самогон? Как это вообще работает?

Чесноков вздохнул. Тяжело вздохнул, словно речь зашла о проблеме, которая тянется уже много лет, ноет, словно застаревшая заноза, никак не разрешается и не даёт покоя.