Чтение онлайн

Заведующий передёрнул плечами:

– Мне не описать. Раньше такого не было или это было не так заметно, а теперь, с каждым твоим новым… приступом – всё ярче и ярче.

Стул, на котором сидел Леонид внезапно стал крайне неудобным:

– Да, – вздохнул он. – Звучит невесело.

– Звучит хреново, откровенно говоря.

В кабинете воцарилась тишина.

Спустя, пожалуй, минуту, Леонид заговорил:

–Василий Михайлович, я действительно знаю, что случится с нашими пациентами, – первый раз в жизни Леонид вслух заговорил о своём даре… – Но что это такое и откуда взялось – мне неизвестно.

Конечно же тебе неизвестно! – рука сама по себе потянулась поправить ворот свитера. – А как же рубец от кипящего масла, брызнувшего с упавшей сковородки? Сковородки, которая никогда не падала, а?

Усилием воли Леонид заставил руку остаться лежать на коленях:

– Я проходил обследование, два раза – в институте и ещё один раз, по вашему настоянию, два года назад. МРТ, психиатр, прочая ерунда – всё чисто, вы должны это помнить. Моя сегодняшняя синкопа – просто неудачное стечение обстоятельств. А глаза…– на мгновение Леонид потерял мысль, слова про свечение его здорово встревожили, – пусть себе светятся. Чёрт с ними.

Заведующий вздохнул и покачал головой.

– Василий Михайлович, – с жаром продолжил Леонид, – вы же знаете, как я люблю эту работу и знаете, что я никогда не сделаю ничего во вред ни пациентам, ни коллегам…

– Я бы хотел это знать, Лёнь, – опустил взгляд заведующий. – Но одно дело, когда ты просто предугадывать, что будет. Совсем другое – когда при этом ты истошно кричишь, теряешь сознание… глаза ещё твои. Это действительно пугает и, главное, вызывает множество вопросов, главный из которых – что ты сделаешь в следующий раз. Взлетишь в воздух на метр? Начнёшь чертишь пентаграммы в моём отделении? Придёшь на дежурство голым?

– Если говорить о последнем пункте, то что-то привлекательное в этом есть. Смотря, кто из медсестёр дежурить будет, – автоматически отшутился Леонид и предложил то, что давно крутилось у него на языке: – Хотите, я сейчас заявление напишу?

Василий Михайлович молчал долго. Наконец он ответил:

– Нет, этого я не хочу. И я собираюсь сегодня серьёзно поговорить с некоторыми… сотрудниками клиники на темы мракобесия, – Цербер невесело усмехнулся. – От тебя мне надо другое. Лёнь, я ещё раз повторю – я не знаю и не хочу знать, как ты делаешь…хм… то, что ты делаешь, но, пожалуйста, обещай мне, что ты не дашь своей особенности развиваться дальше, что ты сможешь себя контролировать, что ты не устроишь на отделении и в клинике чего-то… – так и не закончив фразу, Цербер уставился на доктора в ожидании ответа.

Леонид прижал пальцы к вискам.

– Я обещаю, – он слабо улыбнулся, – что всё со мной будет нормально. Ничего плохого никому я не сделаю.

Цербер медленно, недоверчиво кивнул в ответ.

4. К дежурству Цербер всё же допустил Леонида. Невролог ничего, как и ожидалось, не нашёл, хотя и отправил на экстренное КТ. Пока Леонид бегал по корпусам, он ещё раз отметил крайне неприятный факт – часть докторов и медперсонала разговаривали с ним исключительно глядя в сторону и стараясь как можно скорее завершить беседу.

Вечерние часы смены прошли достаточно спокойно. Доктор даже успел не торопясь, основательно подкрепиться больничным ужином – голубцами с кефиром. Приём пищи в ординаторской, под однообразное пиканье монитора, собиравшего информацию со всех палат реанимации, всегда наводил на него сонный, немного меланхолический настрой – что, в общем, было бы совсем неплохо, с учётом последних событий.

Очистив тарелку, Леонид обратил внимание на продолжающий требовать еды желудок и только после этого сообразил, что не ел ничего с ночи, с поминок.

– Ты так язву себе выкуришь! – поругал себя доктор и полез в шкафчик, где была спрятана коробка шоколадных конфет.

Полкоробки спустя бунтующий желудок всё же утихомирился.

Надо начать брать с собой еду, – отметил Леонид. – Точнее надо начать собирать себе еду на дежурство. Нади-то больше нет. Со мной нет, – поправил он сам себя – больно неприятно прозвучали эти слова, даже в голове.

Надя… о, точно, – мультиварка! Проклятие, мультиварка! – он поставил напоминание в телефон.

После этого Леонид встал, подошёл к зеркалу и, оттянув вниз свитер, уставился на рубец.

– Ну и что ты такое делаешь? – поинтересовался он вслух негромким голосом, искренне надеясь, что медсёстры в коридоре его не слышат. Хотя… какая разница, у него, блин, глаза светятся! Кому как не медсёстрам отделения об этом знать!

След от ожога, разумеется, молчал. С минуту погипнотизировав похожий на отпечаток трёх пальцев рубец, Леонид вернул ворот свитера обратно. Тут и в дверь постучались – пришли за консультацией с ревматологии.

Обычная дежурная суета снялась с паузы, и в ординаторскую Леонид вернулся только во втором часу ночи. Подумав пару секунд, стоит ли застилать диван в ординаторской, он скинул обувь и моментально провалился в тяжёлый, мутный сон без сновидений.

За ночь его будили четыре раза, и все – без особого повода.

Суббота, пятнадцатое октября

1. Брат зашёл на кухню, и свободное место в помещении тут же закончилось. Леонид, стоявший у окна, автоматически втянул живот.

Даже в его самых ранних воспоминаниях, где-то, наверное, трёхлетнего возраста, Боря выглядел самый настоящим гигантом, какое-то время маленький Лёня был уверен, что в стихотворении о Робине-Бобине на самом деле спрятан его брат, уже тогда, в подростковом возрасте (разница между братьями составляла солидные семнадцать лет) пребывавший в весовой категории молодого бычка.

Прошедшие двадцать лет только увеличили Борю. В настоящий момент его вес готовился с ликованием взять отметку сто пятьдесят, а размер желудка мог бы всерьёз привлечь внимание специалистов-маринологов, изучающих Марианскую впадину.