Чтение онлайн

Секира разъяснила своим девицам, что они могут нападать на ведомства водоснабжения и газа, на городские сиротские дома, на президента Вильсона [64] и даже на союзников в уже начавшейся Великой Войне, но должны делать это только с позиций добропорядочных христианок и респектабельных налогоплательщиц. Они должны казаться убежденными независимо от своих личных мнений и уметь убедить других в том, что предоставление избирательных прав женщинам не приведет к «моральной распущенности» (еще одно популярное выражение той эпохи), а, наоборот, немедленно покончит — с проституцией, азартными играми и питьем пива.

Поэтому, с восторгом встретив доктора Мальвину Уормсер, мисс Богардес тут же пришла в ужас, услышав, как миниатюрный доктор наук веселым басом выкладывает упоенным репортерам, которым удалось настичь ее в Фэннинге, самые неимоверные вещи.

— Верю ли я в свободную любовь? Что вы имеете в виду, голубчик? А разве может быть любовь несвободной? Если ваш вопрос означает: верю ли я в то, что подлинная страсть, а не просто минутное влечение под действием лунного света выше дурацких обрядов, которые совершают священники, то да, конечно, верю. А вы нет?

Считаю ли я, что женщины умнее мужчин? Гм! Что за вопрос! Не умнее, а просто менее ничтожны. Но не пытайтесь заставить меня говорить про мужчин дурное. Я одинокая старая дева, но я обожаю этих душек, этих наивных простачков! Как вы думаете, что стали бы делать врачи-мужчины без сестер милосердия и без секретарш? Я-то знаю! Сама была сестрой до того, как стала врачом. И теперь я больше всего радуюсь тому, — доктор Уормсер басисто хихикнула, — что мне не надо вставать, когда входит хирург. Понимаете? Глупейшие обычаи — кто, кроме мужчин, был способен их изобрести?

Бедные овечки, нам приходится заботиться о них и об их малюсеньких «я»! Вот для чего нам нужно избирательное право — ради них!

Думаю ли я, что когда-нибудь президентом будет избрана женщина? Откуда я знаю? Разрешите только обратить ваше внимание на то, что правительницы — королева Елизавета, милая распутница русская Екатерина Великая, последняя китайская императрица, Мария Тереза Австрийская, королевы Анна и Виктория — правили лучше, чем любые короли, взятые в том же количестве. Или любые президенты!

Кстати, знайте, мальчики и девочки, я не верю в лавирование и методы ласковых телят. Предстоит долгая борьба. Дело не только в завоевании избирательного права, это вопрос каких-нибудь двух лет. А затем мы должны продолжать борьбу. Контроль над рождаемостью. Отдельные квартиры для каждого из супругов, если им так нравится. Женщинам ведь требуется не только право голоса, но и (она постучала себя по лбу) кое — что здесь. Чтобы удержать добытое и использовать его, нужны не только внешние возможности, но и внутренние. Кошечкам свобода ни к чему — она для тигриц! И женщины должны стоять друг за друга горой. Вот у мужчин всегда хватало на это ума, черт их побери. Половая солидарность! Мы должны лгать одна ради другой и удирать из дому и хорошенько выпивать в тесной компании, как мужчины.

Я считаю, что нет такого поприща, находящегося сейчас на откупе у мужчин, где бы не могли выступать женщины — и с успехом. Медицина, юриспруденция, политика, физика, авиация, экспедиции, инженерное дело, военная служба, профессиональный бокс, писание сладких стишков. Будем, конечно, надеяться, что женщины проявят благоразумие и не станут заниматься ни боксом, ни стишками, так как и то и другое — попытки мужчин бежать от действительности и, если присмотреться, поразительно схожие между собой. Только не думаю, чтобы женщины стали подражать мужчинам или пытаться заменить их в той или иной из этих профессий. Я не из тех дамочек, кто видит единственное различие между мужчинами и женщинами в способности последних к зачатию. Женщины обладают особыми качествами, которые человечество пока не сумело использовать в интересах цивилизации. Женщина, скажем, может быть архитектором не хуже любого мужчины, но архитектором иного склада. Я вношу в медицину что-то такое, чего не может дать никакой мужчина, пусть даже очень хороший медик. А если вы думаете, что женщины не могут воевать, то вспомните, как тевтоны, бравшие на войну своих женщин, разделались с прекрасными, мужественными римскими солдатами-профессионалами! Но тупоумная порода мужчин забыла этот урок на целых пятнадцать веков и не вспоминала про него, пока не явилась Флоренс Найтингейл. И не вбила в состоящее из мужчин английское военное министерство тот минимум здравого смысла, которым обладает нормальная семилетняя девочка.

Нет, я не собираюсь соперничать с мужчинами. Но я не желаю, чтобы во имя традиционного принижения женщин меня лишали привилегии работать по восемнадцать часов в сутки. Я не слишком-то жалую демократию. По моему мнению, низшие должны подчиняться высшим. Но только действительнонизшие! Если же секретарша толковее своего шефа, то пусть он будет ее секретарем. Слушайте! Быть может, в 1945 году вам придется специально поехать в Англию (где мужчины, чтобы иметь свои клубы, изобрели миф о женщине как низшем существе) для того, чтобы хоть там найти блаженненького, который поймет вас, если вы заговорите об отборе кандидатур на какую-то должность по признаку пола, а не способностей. Я называю 1945 год, так как предчувствую, что, добившись права голоса, мы перестанем быть такими ярыми феминистками. Мы обнаружим, что труд — дело тяжелое, а работы легко лишиться. Что нам предстоит идти гораздо дальше борьбы за избирательное право для женщин — может быть, к социализму, во всяком случае, к чему-то такому, что равно касается и мужчин и женщин, а не только одних женщин. Множество суфражисток, которые делают вид, будто ненавидят мужчин, найдут, что этих милых зверюг приятно держать в доме. И мы на время погрязнем в болоте. Но после этого возродимся вновь, уже не как тени мужчин или назойливо профессиональные самки, а, впервые со времени королевы Елизаветы, как люди! Ну вот! Из того, что я наговорила, вам, вероятно, удастся выудить достаточно, чтобы причинить мне такое количество неприятностей, какое удовлетворит даже суфражистского оратора. До свидания!

Когда репортеры наконец убрались, а доктор Уормсер, охотно дав себя снять газетным фотографам, отправилась завтракать к миссис Коукс, Секира запричитала:

— Будет что-то страшное! Вечерние газеты дадут экстренный выпуск со всей историей, и получится кошмар! Зал сегодня будет переполнен, можете не беспокоиться! Но как они гнусно будут себя вести! Скандал обеспечен! Вот что, девушки, пожалуй, вам не стоит выступать, лучше побудьте в зале и постарайтесь прекратить скандал, если он разразится. О господи, и это после того, как мы соблюдали такую осторожность. Свободная любовь!

Впервые Энн видела, чтобы Мейми Богардес дрожала. В этот день все они были особенно почтительны и нежны с ней. Их тоже пробрала дрожь, когда, выскочив на улицу за выпуском газеты, выходящей в четыре часа, они прочли сенсационные заголовки на первой странице.

Вот примерно что газеты вложили в уста доктора Уормсер:

«Любовь — это всего только минутное влечение, вызванное лунным светом, но даже и так она важнее длительного брака, потому что браки совершают священнослужители, которые все без исключения дураки. Свободная любовь, то есть право брать себе возлюбленного, когда пожелаешь, не только дозволительна, но и необходима для всякой свободной женщины.

Мужчины гораздо ничтожнее женщин. Мужчины — врачи держат сестер милосердия в ежовых рукавицах и обращаются с ними совершенно безобразно.

Следующим президентом Соединенных Штатов будет женщина, и президент из нее получится на много голов выше любого мужчины. Русская императрица Мария Луиза была величайшим правителем всех времен.

Как только(примерно такой абзац две газеты напечатали жирным шрифтом, а одна красным) мы добьемся избирательного права, мы двинемся дальше и будем отстаивать контроль над рождаемостью, социализм и атеизм. Все мужья и жены будут жить в разных квартирах. Все женщины в подражание мужчинам будут удирать из дому и напиваться в тесной компании. Женщины должны выгораживать друг друга, чтобы дурачить мужей.