Эндана
Шрифт:
Когда Ветер по широкой кривой стал приземляться, мальчик совсем закрыл глаза. Наконец мощные лапы мягко коснулись земли, грифон, пробежав несколько шагов, неподвижно застыл, дав своему седоку возможность сползти со спины.
Принца сильно мутило, ему было не по себе – мальчик чувствовал себя незваным гостем в чужих владениях. Ведь это место его высочество знал исключительно по рассказам сестры.
Эдвин осмотрелся, нервно сглотнул, обнаружив приметную скалу, и побежал вперед, постаравшись забыть о собственных страхах. До пещеры оставалось совсем немного, когда за его спиной раздалось громовое шипение:
– Стоять!
Эдвин подпрыгнул на месте от неожиданности – огромная изумрудная дракониха нависла над самой его головой.
– Эдвин, кажется? – еще ниже склонилась дракониха. Теперь при желании она могла коснуться лица ребенка мордой. – Зачем пришел? Я тебя не приглашала!
Эдвин попятился, чуть не проглотив язык от испуга, но все-таки смог выговорить:
– Леа умирает!
Дракониха тут же успокоилась и потребовала:
– Рассказывай!
Мальчик, сбиваясь и путаясь, выложил всю историю, стараясь ничего не упустить. Дракониха задумчиво молчала.
– Ты сделаешь снадобье? – первым не выдержал принц.
Его сердце так гулко билось о ребра, что мальчику казалось – стук слышно у самого подножия гор.
– Нет! – ответила дракониха, но не успел Эдвин отчаяться, как она добавила: – Возвращайся домой. Завтра найдешь лекарство.
– Где я его найду? – озадаченно спросил мальчик.
– Найдешь, – повторила Сипхо, – а теперь уходи!
Эдвин вежливо поклонился, вспомнив в последний момент о подобающих принцу манерах, и побежал обратно – его душа пела от радости.
Он смог! Он справился, Леа выживет, и все будет как прежде. Только бы все получилось…
Сильный порыв ветра подтолкнул принца в спину, он поскользнулся и шлепнулся. Подняв голову, его высочество увидел взлетающую к облакам Сипхорату. Глядя на дракониху, сияющую в солнечных лучах, Эдвин думал лишь об одном: что Леа теперь обязательно, ну просто обязательно выздоровеет! А через пару минут у его ног приземлился грифон. Обратный путь показался Эдвину значительно короче.
В комнате принца поджидал старший брат.
– Ну что? – с надеждой спросил он.
– Обещала помочь, – важно ответил Эдвин и тут же добавил: – Завтра.
Герэт облегченно вздохнул – кажется, безумная затея удалась.
– Ты дал слово никому не говорить, – напомнил ему мальчик.
Юноша взъерошил светлые кудри младшего брата.
– Я помню. Ты – молодец! – похвалил он Эдвина, тот немедленно просиял. – Было очень страшно?
– Ни капельки! – выпятил грудь мальчишка.
Ночь во дворце прошла беспокойно. Король и королева ни на минуту не отлучались от постели больной. Герэт, хотя и ушел в свои покои, тоже не мог заснуть.
Молодые принцессы Кэтлин и Энн провели эту ночь вместе, однако долго горевать у них не получалось – молодость брала свое: разговор то и дело скатывался с больной сестры на обсуждение молодых людей, придворных дам и еще на многое другое, столь же важное для девушек их возраста.
Принц Эдвин вертелся в кровати без сна, поминутно вскакивая от каждого шороха, в ожидании обещанного лекарства и надеясь увидеть, кто его принесет.
Постепенно дневная усталость взяла свое.
Уснула прямо в кресле королева Роанна, задремал рядом с супругой на кушетке Аттис. Что уж говорить о принцессах: вдоволь наговорившись, они давно спокойно посапывали, уткнувшись носами в шелковые подушки. Дольше всех продержался Эдвин, но даже он в конце концов сдался, и теплые лучи утреннего солнца застали мальчика крепко спящим.
Вот в этой предрассветной тишине и спокойствии случилось нечто странное в дворцовых покоях. Стена в спальне Эдвина покрылась светящимся орнаментом из тонко прорисованных невидимой кистью растений. Через мгновение их упругие стебли потянулись к кровати мальчика. А по ним, как по мосту, скользнуло странное существо: полупрозрачный, светящийся, словно сотканный из лунного света, зверек. Большие глаза, пушистая шкурка, ловкие маленькие лапки.
Зверек спланировал на кровать, уселся у самой головы принца и зашарил в складках серебристой шубки, случайно пройдясь пушистым хвостом по носу спящего принца. Эдвин наморщил переносицу, словно собирался чихнуть, беспокойно вздохнул и повернулся на другой бок. Странное существо тут же пугливо метнулось обратно в гущу волшебных лиан. Стоило ему скрыться, как светящийся узор стал меркнуть, распадаясь в воздухе на золотистые искры, и скоро комната стала прежней. Только у подушки принца сверкала маленькая скляночка с плотно закупоренной пробкой. Ее украшала «корона» из бумаги. Такие обычно делают лекари, записывая на них рекомендации пациентам.
В этот момент в соседних покоях Леа ненадолго пришла в себя. Она с трудом разлепила веки, ставшие неожиданно тяжелыми. Комната перед глазами плыла и кружилась.
Девочка поморщилась – от этого кружения ее сразу стало подташнивать, – попыталась сесть, но удалось лишь чуть приподнять голову над подушкой.
В спальне было что-то не так. Вокруг кровати роились пугающим клубком невнятные тени, а воздух так раскалился, что стало невозможно дышать. Раненая нога горела огнем и пульсировала от боли. Но самое главное – принцесса пришла в себя от невероятного ужаса. Необъяснимый страх заставлял ее сердце то бешено колотиться, то сжиматься и замирать на долгие секунды.
Леа привычно потянулась к поясу за ножом и не нашла его. Заботливые взрослые сняли с девочки все оружие, когда переодевали в сорочку.
Тени сгустились сильнее, растворив в чернильном пятне окружающий мир.
Леа обессиленно откинулась на подушки и попыталась позвать родителей, но у нее ничего не получилось. Собственный голос отказывался повиноваться. И когда темнота была готова захлестнуть раненую с головой, в сумраке возникла призрачная светлая фигура, от которой веяло спасительной прохладой. Легкая прозрачная рука опустилась на лоб ребенка, отогнав в одно мгновение нестерпимый жар, и грудной женский голос сказал:
– Потерпи, малышка, еще немного.
Леа посмотрела на неведомую гостью. Она была просвечивающейся – за спиной виднелись широкие крылья, немного похожие на крылья Сипхораты, только сотканные из воздушных потоков и все время менявшие очертания.
– Кто вы? – тихий хрип вырвался из горла девочки.
Женщина наклонила голову к уху принцессы и сказала:
– Друг. А теперь спи.
Веки снова потяжелели, но Леа успела увидеть, как забирается по складкам одежды гостьи маленький, словно сотворенный из неяркого света зверек и возбужденно верещит что-то.