Элоиза
Шрифт:
— Отлично, — улыбнулся Славка.
Возможно, Полине удалось бы в тот день растормошить Святослава и вернуть ему бодрое расположение духа, но с языка сорвался неосторожный вопрос:
— Славик, а где твоя киска? Что-то я её не вижу…
Парень не побледнел даже — стал голубоватого оттенка. Чашку едва не уронил.
— Нет её. Ушла.
— Как?
— Совсем ушла, — глухо сказал он.
— Умерла? — ахнула Полина.
— Не знаю! Нет! Всё! Хватит! Уходи домой! Уходи, слышишь! Не спрашивай меня больше ни о чём! Оставь меня в покое!
Двух минут не прошло, как обиженная девушка выбежала из подъезда, застёгивая на бегу шубку. Ей было странно и страшно. Хотелось вернуться, но становилось жутко, когда она вспоминала Славкин взгляд — безумный, больной, как у смертельно раненого зверя.
…А помнишь, двенадцатого декабря мы с тобой пошли гулять поздно вечером? Снег шёл, густой, пушистый… У тебя нос замёрз и щёки были красные, как спелая клубника. Ты смеялась, пела, дурачилась… Мы с тобой ещё снежками кидались… Ты в меня ни разу не попала, хоть и старалась…
Помнишь, тогда мы сели в пустой автобус и поехали на окраину города? Ты прижалась ко мне, и я грел дыханьем твои озябшие маленькие пальчики. А ты на меня так смотрела, что я не выдержал и сказал… Помнишь, что я тогда сказал, котёнок? Да. Давай поженимся. Завтра пойдём, подадим заявление, на каникулах съездим к родителям, я тебя с ними познакомлю… Свадьбу устроим самую красивую… Сошьём тебе самое лучшее в мире платье…
Ты тогда засмеялась и заплакала сразу. Сказала, что это, наверное, сон… Я поцеловал тебя и сказал, что всё… все мои слова — правда. Я же люблю тебя, Элоиза. Будешь моей женой?
Что ты ответила мне? Помнишь? Я помню… Мне показалось тогда, что я — самый счастливый на свете человек…
Потом мы с тобой вылезли из тёплого автобуса и ты повела меня… Помнишь, куда? В поле. Было темно и тихо, только снег падал, как пух…
И ты показала мне их — снежных волков. Они совсем как в песне… Белые — белые, бесшумные, будто прозрачные… Налетит порыв ветра, и рассыплется волк облаком снега… Гляди — из темноты появляется новый… Что они ищут, Элоиза? Бродят по полю, прислушиваясь к песне ветра, лишь мерцает искорками снежная шерсть, и вспыхивают то тут, то там холодными звёздами волчьи глаза…
Мы долго стояли и смотрели, как они бродят вдалеке… По пути домой ты сказала, что снежных волков не видит никто. Кроме ведьм и… меня?
Теперь я понял: это был твой подарок, Элоиза…
Любимая, ты помнишь, как мы были счастливы?.. Вернись домой… Я тебя умоляю. Или хотя бы не прячься от меня, чтобы я смог тебя найти…
Утром снежным белые волки В утреннем свете, как беглые толки Выбегут в поле, следы разметают, Набегавшись вволю, бесследно растают. Что вы ищете в выпавшем снеге? Вам противен вкус нашего хлеба, Вас гонит в зиму запах добычи — Крови медвежьей и крови бычьей. Вы, холодные снежные звери, Неисчислимы ваши потери, Гибнете сотнями в солнечном свете И жизнь ваша длится лишь до рассвета. С жутким плачем расколется ночь — Всё. Никто мне не сможет помочь. Застынет под окнами бешенный вой — Это снежные волки пришли за мной. Лишь рассветёт — и белые кости Под сахарным снегом, как тонкие трости, Вырастут в поле под музыку вьюги. Их не разыщут ни волки, ни люди. Утром снежным белые волки С утренним светом, как беглые толки, Выбегут в поле, следы разметают, Не найдя ничего, всё тают их стаи… Тают стаи…Среди ночи зазвонил телефон — громко, тревожно. Святослав вздрогнул, кубарем скатился с дивана, сорвал трубку:
— Алло! Алло, я слушаю!
На том конце провода молчали. Славка слышал лишь тихое дыхание и щелчки — звонили из автомата. Парню мигом стало жарко, сердце радостно дрогнуло.
— Алло! Говорите же!
Молчание.
— Элоиза, это ты? Пожалуйста, не молчи! Скажи хоть что-нибудь… Элоиза, прошу!
В трубке зашумело: видимо, проехала мимо тяжёлая грузовая машина. И снова ни слова в ответ. Только дыхание стало частым, судорожным…
— Ты что, плачешь? — испуганно и растерянно спросил Святослав, — Не надо… Я… Я сейчас приеду. Только скажи мне, где ты… Элоиза, не молчи! Я же знаю — это ты… Поговори со мной, умоляю. Я так хочу, чтобы ты вернулась домой… Где ты, котёнок?
Ему показалось, что ОНА всхлипнула. А через мгновение из трубки послышались короткие гудки.
С минуту Святослав с оглушённым видом сидел на диване, потом снова схватил телефон, набрал номер.
— Девушка, извините за беспокойство… Да, я знаю, что сейчас три часа ночи, но… Умоляю: выслушайте меня, потом уже можете ругаться, сколько влезет! Нет, я не псих и не больной… и не маньяк… Девушка, это очень важно! Послушайте… Одному человеку очень плохо сейчас, а я не знаю, откуда он звонил. Вы можете определить?.. Да, только что. Мой номер телефона… Хорошо, подожду.
Не выпуская трубки из рук, Славка включил свет — маленький торшер у дивана — и принялся искать на столе карандаш и чистый лист бумаги.
— Да, слушаю! Где? Погодите, я запишу… Так… А где это? Семь километров южнее… Угу… Спасибо, девушка! Возможно, вы меня только что спасли!
Святослав оделся с максимально возможной для него скоростью, взял деньги из верхнего ящика письменного стола и стремглав вылетел из дома.
Ему повезло: удалось остановить первую же попавшуюся ему машину. Правда, ждать пришлось долго. Ночь всё-таки.
— Парень, ты чего под колёса бросаешься? Пьяный, что ли? — спросил водитель, чуть приоткрыв окошко.
— Мне срочно… — выпалил Славка, — Автозаправочная станция в семи километрах по …скому шоссе.
— Далековато, — скривился водила.
— Мне срочно нужно. Я заплачу, сколько надо.
— Садись.
Славке казалось, что они едут безумно медленно, и он торопил водителя, как мог.
— Да успокойся ты, парень! Дорога скользкая, тут и до беды недалеко! Куда ты так торопишься в такое время? — спросил водитель.
— Девушка моя там… может быть.
— Какая девушка? Ты в своём уме? Может, ты лунатик?
— Не лунатик. И с головой у меня полный порядок. Быстрее, а?
— Поссорились, и она ушла, верно?
— Угу.
— Вернётся, не волнуйся. Девчонки — они такие. Не ёрзай, почти приехали.
Вдали показались огни рекламы АЗС. Славка весь напрягся, руки дрожали, во рту пересохло, кровь отбивала в висках бешеный ритм. «Только бы она была здесь! Или не успела далеко уйти…».