Чтение онлайн

— Тебе здесь нравится?

Ее руки гладили спаниеля, от ошейника до хвоста… от ошейника до хвоста… Тот, уныло лежа у нее на коленях, не выказывал ни малейшей радости. От нечего делать я стала считать поглаживания, и досчитала до двадцати семи, прежде чем она сказала:

— Здесь Питер…

— Это все, что тебе нужно?

— Нет. — На размышления о том, что еще ей нужно, ушло еще тридцать три поглаживания. — Мне еще нужно молиться.

— Ты можешь молиться где угодно.

— Питер говорит, что здесь правильные энергии.

— Эти холмы битком набиты горным хрусталем, — подключился он. — Бристольский бриллиант — фантастическая вещь для усиления целительной и пси-энергии. Молитвы Эллы выстреливают отсюда, как из пушки. А еще мы находимся на линии лей, [51] словно на дороге, прокачивающей сквозь этот дом энергию буквально товарными вагонами. Это благодаря подвесному мосту — он стал одним из национальных памятников, подобно Стоунхенджу, Гластонберийскому холму и, конечно, пирамидам. Он — ключевая точка естественной энергетической сети.

— И что, это как-то помогает?

— Питер может это объяснить… — пробормотала Элла.

— А как насчет школы?

— В настоящее время у нас есть образовательная программа, — заявил Директор, хотя прежде никто об этом и словом не обмолвился. — Мы предпочитаем об этом не распространяться.

— Неужели ты не скучаешь по своей семье?

— У меня есть Питер. И Пушарик.

— Но ведь собака не может заменить маму и папу?

— Они никогда не разрешали мне завести животное. А теперь, здесь, у меня есть этот меховой комочек, — ее руки, похожие на связки прутиков, попытались поднести Пушарика к лицу, но он вывернулся и спрыгнул на пол. — И я делаюсь лучше, когда я с Питером. Чище.

— В каком смысле — чище?

— Вы сами знаете…

— Нет, не знаю!

— У меня… не идет кровь.

С пару секунд я думала, что она имеет в виду стигматы.

— Ну, вы понимаете, — добавило это пятнадцатилетнее дитя, — кровь. Каждый месяц…

— У тебя нет менструаций?

— Больше нет. Однажды была, но потом я приехала сюда. Мой дядя Роберт сказал мне, что у Девы Марии никогда ни одной не было. Так что я вроде как чувствую себя лучше, потому что понимаю, что не так чиста, как она. Теперь понятно?

Ну что тут скажешь! Была ли Богоматерь такой же бледной и бескровной, как это создание? Судя по виду Эллы, она просто была недостаточно здорова, чтобы менструировать.

— Ты выглядишь… довольно хрупкой, — предприняла я попытку.

— Я съедаю все, что мне кладут.

— Так все говорят. Но что-то непохоже, чтобы еда шла тебе впрок!

Тут опять вступил Директор:

— Никто и представить не может, сколько Элла сжигает энергии. Только задумайтесь о тех фантастических исцелениях, которые она побуждает людей производить самостоятельно, внутри себя. Улучшаются человеческие жизни — и счет идет на тысячи. И она ничего не берет взамен. Мы, конечно, делаем все что в наших силах: используем ресурсы линии лей, обеспечиваем ей абсолютный покой, защищаем от шпионящих за ней глаз, ведем все дела… Все делается, чтобы увеличить силу, которой она обладает. Но мы имеем право просить её больше себя щадить. На ней лежит огромная ответственность. Больно видеть, что плата за это взимается с ее тела, но я знаю, что ее защищает та же сила, которая наделила ее способностью к исцелению. И не нам накладывать на эту силу ограничения.

— О чем ты думаешь, когда молишься?

— Нет смысла задавать Элле такие вопросы! Ее природа интуитивна. Она не думает — она переживает.

— Тогда — что ты чувствуешь, когда молишься? Или вот скажи мне, что ты чувствуешь прямо сейчас? Что тебе нужно?

— Питер…

— Я здесь, — отозвался он, — я у тебя есть. — Но смотрел он при этом на меня, явно желая поразить меня своим значением и бескорыстием.

— Это все? Ты об этом просишь, когда молишься?

— Питер говорит мне молиться за мир во всем мире…

— А что это значит, как ты думаешь?

— Питер это лучше объясняет…

— Ну ладно, Элла! Давай, скажи мне! Когда ты произносишь молитву, что таится у нее в самой глубине?

— Я хочу, чтобы все хорошо себя чувствовали. Чтобы никто не чувствовал себя так, как я.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Она покачала головой.

Директор начал было что-то говорить, но тут я услышала шепот и сумела не упустить ее слова.

— Я должна помогать людям почувствовать себя лучше. В этом смысл. Для этого я родилась. Я это вычислила, когда молилась. Разобралась в том, что чувствую… Потому что мой папа не хотел, чтобы я родилась. Это значило, что он должен был жениться на маме. И ее он тоже сделал несчастной, а потом ушел, и потратил все мои деньги…

Слово «деньги» заставило Директора вздрогнуть. Я это видела.

— А теперь я помогла Фрэнку поправиться, и другим людям тоже, так что они больше не печалятся. Моя мама больше не будет печалиться, потому что Фрэнку стало лучше, а его бы у нее могло больше не быть, если бы не я. Питер говорит, они уехали в Америку, потому что солнце на Фрэнка хорошо действует, и это замечательно, правда, потому что Фрэнк всегда говорил, что хочет поехать в Диснейленд. А когда они вернутся, я знаю, они захотят навестить меня.