Эльфдом
Шрифт:
«Оно принадлежало городу», — ответила Тинкер. — «Однако, согласно договору, все, что осталось на Эльфдоме после разрушения врат, становится собственностью Клана Ветра».
Услышав эту новость, Синее Небо состроил гримасу. Он воспитывался братом-человеком, и всегда в первую очередь считал себя жителем Питтсбурга. — «Люди тоже считаются?»
«Сейчас люди считаются нейтральной расой», — откликнулся Пони. — «Альянс кланов не может быть навязан, он должен выбираться добровольно. Только так можно объявить о своей преданности и поддерживать ее».
Цилиндры второго замка щелкнули, и дверь открылась.
Яростная Песня обошла Тинкер и толкнула дверь. Та открылась, и перед ними предстала пещера гаража. Тинкер только сейчас заметила, что Яростная Песня носит синие джинсы с ширинкой на пуговицах, а не черные кожаные штаны. Все заклепки и пуговицы были сделаны из железного дерева, так как сталь могла вмешаться в действие защитных заклинаний секаша. Джинсы очень шли образу воительницы и прекрасно сочетались с синим цветом ее короткой прически.
«Я могла и сама это сделать», — проворчала Тинкер.
«Я просто выполняю мою работу». — Яростная Песня вложила правую руку Тинкер в петлю, которую та настойчиво игнорировала. — «Тебе надо быть более осторожной, иначе ты опять ее сломаешь».
«Я не стеклянная», — жалобным тоном запротестовала Тинкер.
Яростная Песня рассмеялась. — «Думаю, ты уже это доказала. Но в следующие несколько недель тебе лучше вести себя так, будто ты действительно сделана из стекла. Кость уже срослась, но она еще повреждена и очень хрупкая».
Пони положил руку на плечо Тинкер: «Доми, пусть Клинки зайдут первыми».
Да что такого может быть в гараже? Но, опять же, это Эльфдом. Она отошла в сторону, пропуская секаша внутрь.
Для двух бетонированных дыр столетней давности, у туннелей был удивительно сложный и многофункциональный диспетчерский пульт. Кроме переключателей для регулирования освещения пути в милю длиной, здесь была панель управления огромной вентиляционной системой и практически новая система видеонаблюдения за туннелями. Тинкер включила свет, камеры, а затем изучила видео на экранах.
Отчет Государственного департамента шоссейных дорог Пенсильвании от 1953 года утверждал, что туннели проложены сквозь «неустойчивую породу», и для обеспечения их безопасности были сооружены многочисленные укрепления. Учитывая то, что произошло на Тертл Крик, и войну с наступающей армией Они, было вполне возможно, что теперь исследование туннелей стало крайне небезопасным делом. Перед тем, как начать вмешиваться в фундаментальную структуру реальности, Тинкер хотела проверить опоры туннелей на повреждения.
С первого взгляда туннели выглядели нетронутыми. Затем она заметила небольшие бруски, лежащие на тротуаре примерно в середине каждого туннеля.
«А это что? Обрушилась часть потолка?» — Тинкер поигралась с настройками видео. Она нашла функцию увеличения и внимательно рассмотрела объекты. Они точно не были частью туннеля. Это были какие-то устройства, довольно простые в конструкции — с виду просто куча кирпичей с торчащими из них проводами. Единственное, что она распознала наверняка — это простую растяжку, тянущуюся через оба туннеля. — «Что за черт?»
«Что-то плохое», — ответила Яростная Песня. Так как другого объяснения ждать было неоткуда, Тинкер повернулась к воительнице.
Яростная Песня покачала головой. — «Я не знаю, что это такое, но мой дар подсказывает, что это очень опасно».
Эльфы описывают магию как силу, позволяющую представить реальные вещи в виде возможностей и изменить их. Существовала целая каста интаньаи сейоса, чья «эмпирическая оценка» фактов была поднята методами биоинженерии до пугающей высоты. Мать Яростной Песни была оракулом королевы, и ее дочь секаша частично унаследовала ее талант. Если Яростная Песня говорит, что эти объекты опасны, значит, так оно и есть.
Тинкер изучила оба устройства. Растяжка соединялась с цилиндрическим объектом длиной около семи сантиметров, вставленным в блоки формы и цвета застывшей белой глины. Растяжка. Глина. Тинкер внезапно поняла, на что она смотрит.
«Черт! Это бомбы» — она начала подталкивать эльфов к выходу. Туннели уведут в сторону основную взрывную волну, но нельзя сказать наверняка, что произойдет, когда они обрушатся. — «Все на выход! На выход!»
«Наши щиты не настолько сильны, чтобы защитить нас от бомб». — Яростная Песня взяла ее за здоровую руку и проследила за тем, чтобы Тинкер последовала за ними к выходу.
«Я это уже поняла», — ответила Тинкер. Заклинания, вытатуированные на коже секаша предназначались для защиты от атак других секаша, а их магические щиты отражали только атаки мечом, обычные стрелы, и, до определенной степени, пули. Защитное заклинание, которым Тинкер владела как домана, было практически непроницаемым, но в этом случае, дело касалось не только непроницаемости.
«Твой щит не спасет, если тебя погребет заживо обрушившийся потолок», — продолжила Яростная Песня.
«Я в курсе задействованных здесь физических процессов», — отчеканила Тинкер, — «и не собираюсь наделать глупостей».
Они отвели друг друга до машин, а затем покружили на, вероятно, безопасном расстоянии.
«Что будем делать?» — спросил Синее Небо.
Тинкер достала телефон. — «Найдем того, кто разбирается в бомбах».
* * *
Директор ЗМА ответил на звонок хриплым «Мейнард».
«У меня бомбы в туннелях Сквирел Хилл», — сообщила ему Тинкер.
Нависла долгая пауза, и затем Мейнард спросил на чересчур вежливом Высоком Эльфийском. — «Тинкер зе доми, почему вы хотите взорвать туннели?»