Елена
Шрифт:
— Будем радоваться вместе с вами. И еще, наверно, даже больше вас, — сказала Ивченко. — Будем радоваться тому, как правильно и мужественно воспринята критика и как хорошо и умело трудится человек.
Ольга замолчала. Шура поставила на стол закуски. Завязался общий разговор. Неожиданно зазвонил телефон.
— А где же ей быть? Конечно, у нас, — добродушно ответил кому-то Коржов. — Как себя чувствуете? И мы, спасибо, тоже отлично. Жаль, Саша, что не приехал. Понимаю. Передаю трубку.
Елена услышала взволнованный голос:
— Как ты, моя Аленушка?
— Все хорошо. Наверное, послезавтра приеду. А ты как? Что-нибудь случилось?
— Пока все по-старому, без перемен, — соврал Саша. Ему уже сообщили устный приказ: быть готовым к выходу в море. — Ну я рад, что все хорошо, — взволнованно сказал он. — Будь здорова, моя родная. Целую.
На сердце у Елены стало тревожно. Она интуитивно почувствовала, что Саша чего-то не договаривает. Но сказать не решалась. Да и тешилась надеждой: показалось.
— Муж беспокоится? Заботливый, видать, мужик, — пробасил Смирнов.
— Золото он у нее. Высшей пробы, — подняла большой палец Шура.
— У меня к вам просьба, Константин Алексеевич, — проговорила Ивченко, не желая откладывать разговор на завтра. — Извините, что за накрытым столом. Но дело есть дело, за этим и приехала. Газете нужна ваша статья о сегодняшнем дне коржовцев, их планах, обязательствах, ну и в поддержку предложений Чабаненко.
— А мы такую уже, как могли, сочинили, — подмигнул Коржов. — Ваш главный звонил, просил. Вот и все авторы тут. Только великовата очень. Но ты сама знаешь что к чему.
— Конечно, — обрадовалась Лена.
Утром она все прочитала и попросила немедленно отвезти ее домой.
…На письменном столе лежала записка: «Аленушка. Когда ты приедешь мы будем уже далеко в море. Отходим сегодня в пятнадцать. Береги себя. Извини за все. Верю, люблю. Целую миллион раз. Твой Саша».
— Саша, Саша, где же ты? Уехал, не попрощавшись со своей Аленушкой, — тихо сказала Елена. Она взглянула на часы и выбежала из квартиры. Может быть, еще успеет… По дороге удалось остановить такси.
— Скорее, пожалуйста, скорее, — подгоняла она водителя, — скорее…
Но когда, преодолев с десяток километров, машина примчалась к морскому порту, судно уже отошло. Лена, перепрыгивая через ступеньки лестницы, бежала к берегу. Саша увидел ее и, отчаянно жестикулируя, что-то прокричал. Но слов не было слышно. Лена махала ему рукой. Долго еще был виден уходящий в открытое море корабль…
Разбитая, уставшая Ивченко вернулась домой. Не раздеваясь, не включая свет, легла на диван. Разбудил ее звук радиоточки. Елена открыла глаза и прислушалась. Местное радио передавало сообщение о новостях дня.
Елена разделась, умылась и, ежась от ночной прохлады, накинула на себя халат. Затем решительно вынула из портфеля тетрадь и села за стол. С интересом читала и редактировала рукопись Коржова. Сколько глубоких мыслей, обобщений! Ивченко правила, переписывала отдельные фразы, стараясь сделать их более доходчивыми и доступными…
Новый день все увереннее вступал в свои права. Выше поднялось солнце, заглядывая в окна домов, усилилось движение транспорта и пешеходов, открылись продовольственные магазины, столовые.
Елена работала увлеченно. В такие моменты она отключалась от внешнего мира: ни уличный шум, ни телефонные звонки не отвлекали ее.
— Пять минут трезвоню. Доброе утречко. Я не разбудил? Вот и отлично. В десять часов вас приглашает к себе Григорий Петрович. Есть важные новости по сельскому хозяйству.
В одиннадцать часов Елена вышла из кабинета первого секретаря обкома. С минуту постояла в приемной, затем легко спустилась вниз, и вышла на залитую солнцем площадь.
Рабочий день индустриального города был в разгаре. На новом заводе завершили подготовку к сдаче самого большого в стране рудовоза, на другом — закладывали рыболовный траулер, в открытом море начало первые исследования научное судно. Дорожные машиностроители приступили к изготовлению очередной партии бульдозеров, радиотехники, трикотажники, парфюмерщики отправляли в разные точки планеты свою продукцию. Город жил, город работал, незримо связанный со всей республикой, страной, миром.
Из окон редакции вырывался, хоть и приглушенный настенной обивкой, треск телетайпов и пишущих машинок. В отделах и секретариате готовили очередные номера местной газеты. Они расскажут и о самом большом рудовозе, и о траулере, носящем имя легендарного литовского воина, и о научном судне, о людях, отличившихся на заводе, В колхозе, на ферме, конструкторском бюро, об интересном опыте, рожденном в соревновании. Они заинтересуют читателя новыми именами, заставят призадуматься над статьей на морально-этическую тему, улыбнуться и одновременно ополчиться против «героя» фельетона.
Готовится номер газеты. Ее читают. Ее любят, ее ждут. Может быть, ждут и эту статью, которую несет Елена в портфеле. Наверняка ждут! И она, ускорив шаг, свернула в небольшой переулок. Там ее любимая работа. Там редакция.