Чтение онлайн

— Что думаешь о нашей новой штурмовой группе? — задал я ему вопрос.

— Лютые, — после небольшой паузы проговорил мой руководитель гвардии. Его глаза остекленели, он явно хотел сказать ещё что-то. — Не пойми меня неправильно, Вадим, — после контузии Всеволод стал обращаться ко мне по имени. Или это связано с тем, что мы его вынесли из под огня? — Но лично мне они очень сильно нравятся. То что они… нестандартной формы… нестандартно выглядят, не боятся попасть под пули и ведут себя… нестандартно для автоматонов. Они реально сметают этим наших врагов. Но то что они иногда творят на поле боя… Гвардейцы стараются держаться подальше от них. У нас есть те, которые служат с самого исключения Казанцевых из реестра системообразующих родов. Они видели всякое. Они делали всякое. Не то, чем гордятся. Они хоронили товарищей, которые попали под танковую атаку. Так вот, некоторые из них жалуются, что то, что они увидели при штурме крепости не даёт им спать.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Держи их подальше от остальных. И то что они наворотили пусть хоронят сами, — скривился Всеволод.

Я кивнул, занятый своими мыслями.

— Если бы мы могли таких больше приобрести… — задумчиво произнёс мой руководитель гвардии.

— Подожди, ты ж говорил, что хочешь, чтобы они держались подальше от гвардии? — удивился я.

— Победа она, как колбаса, — поделился мудростью Всеволод. — Всем нравится её вкус, но не всем обязательно знать, как она добывается.

Я так и не поговорил с ним насчёт моей идеи дать подобие разума автоматону Сафонова. Скорее всего он бы отказал мне в этом. Откровенно говоря, я понял, что таскающийся за мной автоматон Сафонова будет наводить ужас на других людей в крепости, как в своё время ужас наводил захваченный штурмовой мек, в котором мотался труп.

Но отказываться от такой идеи не хотелось. Поэтому я пошёл к Стасу.

— Да, хозяин, — разумные автоматоны стали строить на окраине Южно-Енисейска небольшой городок. Они организовывали себе дома, которые были больше похожи на гаражи.

— А зачем вам дома? — задал вопрос я. — Вам надо отдыхать?

— Нам надо хранить запасные части, наши предметы искусства и размышлять о бытие, — кивнул Стас на таскающих строительные материалы автоматоны.

— Предметы искусства?

Заместо ответа автоматон указал на странную иглу на подставке, примерно с человеческий рост, но скрюченную и поломанную в нескольких местах.

— Это что? — уточнил я.

— Это паяльник сделал, — пояснил Стас.

— Если это искусство, то в этом должен быть смысл, — не уверен, что он должен быть, но решил поумничать. Моя училка по мировой художественной культуры, что преподавала мне в симуляции, так говорила.

— Не подумайте, смысл есть, — помотал головой автоматон. — Паяльник этим хотел показать, своё ощущение судьбы всех разумных автоматонов. Три слома означают три великих события: пробуждение разума, подъём на поверхность, признание нас членами рода. А плавные загибы символизируют наш неправильный путь, который бы привёл нас не туда, если бы только не произошло переломное событие.

— Это всё Паяльник вам объяснил? — заметил я мелкого робота, пробежавшего с небольшим рюкзачком из которого торчали кирпичи. — Он общается треском контактов и скрипом шарниров.

— Он выучил морзянку, — с укоризной ответил Стас. — И да, он не очень красноречен, но именно об этой своей работе он рассказывал весь вечер. Я лишь сократил его рассказ до приемлемого для нашей беседы размера.

Я лишь вздохнул. А что тут скажешь? Я может, если бы мне не надо было бы спать по восемь часов, есть, заботится о своём комфорте и выполнять обязанности главы Рода, тоже бы собрал себе гараж и хранил в них своё искусство.

— Я хотел спросить тебя о твоей силе, — начал я о том, зачем пришёл.

— Разуме? — кротко спросил Стас.

— Нет, то как ты вдыхаешь в них разум, — уточнил я.

— Это не моя сила, — удивился автоматон.

— А чья? — не понял я.

— Это наша сила, сила всех разумных автоматонов.

— Но пользуешься ей только ты, — озвучил я своё наблюдение.

— Как лицо, которое избрано Советом для ведения переговоров, — пояснил Стас, — я оказываю вам содействие в ремонте, только и всего.

— А вы можете изменять других через сеть? — мне вдруг пришла мысль, что они могли бы сделать себе подобных миллионы.

— Нет, то что мы передаём — это не информация, — окуляры автоматона блеснули религиозным экстазом. — Это любовь, радость, сострадание и…

— Я понял, — прервал я Стаса, иногда он меня пугал. — Ты можешь сделать это с любым автоматоном, или только с членами вашей… общины?

На этот раз задумался сам староста-автоматон.

— Я не знаю, — наконец заявил он. — Надо попробовать.

— В семь часов я приведу автоматонов для экспериментов туда, — указал я на поле за их домами. — А ты возьми с собой автоматон радио-подавления.

— Цветочек?

— Что цветочек?

— Цветочка приводить? — уточнил Стас.

— Кто цветочек? — нахмурился я.

— Автоматон радио-подавления зовут «Цветочек», — пояснил он.

— Почему?

— Он сам себя так назвал.

— Как… — хотел было спросить я «Как это возможно?», но лишь махнул рукой и зашагал обратно к крепости. — Цветочек так Цветочек. Не забудь — в семь. И… Цветочка приводи.

Глава 20

— Я не одобряю того, что ты хочешь сделать, — заметил Кукша и покосился на автоматон Сафонова. Мой советник по технологиям подкараулил меня у главного входа, как раз когда я уже набрал себе команду, которую буду испытывать сегодня, и направлялся на пустырь за городком автоматонов.

— Это печально, — сообщил я и прошёл мимо.

— А зачем тогда ты за мной идёшь, раз не одобряешь? — Кукша следовал за мной уже несколько десятков метров.

— Я сказал, что не одобряю, что ты хочешь сделать, — ответил мой советник по технологиям. — Но это не значит, что я не хочу посмотреть.

— Хорошо устроился, — заметил я. — А откуда ты узнал, что я собираюсь делать?

— Я подслушал часть твоего разговора с Всеволодом. Потом видел, что ты пошёл к Стасу. Ну и сложил два и два.