Чтение онлайн

Адвокат сложил указательные пальцы домиком и поднёс их к губам.

— Пум-пум-пум, — произнёс он. — Дело плохо.

* * *

Мы прошли во дворец Императора через главный вход. На самом деле это мало походило на то, что люди из моей симуляции представляли себе, когда кто-то произносил в их присутствие слово «дворец». Обычно слушатели представляли себе огромное здание в котором живёт правитель или хотя бы местный феодал. В нём непременно должно быть много спален, колонны, бассейн, сауна, джакузи, жена, упакованная по самому последнему писку пластической моды, и вообще, все атрибуты роскошной жизни.

Но дворец императора — это достаточно условное наименование здания не больше часовни. Где живёт биологическое тело императора не известно никому. Но вот его «аватары», автоматоны, которые говорили от имени императора, имелись во всех уголках мира. Они восседали на тронах в таких «дворцах». Тело созданное из твёрдых полимерных сплавов не требовало джакузи или бассейна, хранители протирали каждый день автоматон тряпочкой от пыли. Излишни были и другие предметы роскоши.

Самое роскошное в таких «дворцах» была настенная и потолочная живопись, изображающая эру объединения человечества. Но только её, дальнейшие события, будь то космическая программа, эпоха колонизации, война Родов, восстание нон-комбатантов, почему-то не были предметом изображения. Не говоря уже о таинственном исчезновении императора.

Войдя внутрь главного зала, мы встали ожидании аудиенции. Как рассказал нам Валерий Кулибин (адвокат и брат Кукши), приходить на аудиенцию нужно немного раньше, так как разговор начинается в строго отведённое время. Никто кроме просителей и хранителей не может зайти во дворец, кроме как по прямому приказу императора. Если опоздаешь хоть на минуту, аудиенция будет считаться сорванной, а нарушитель получит бан на пять лет, в течении которых не будет допущен ни на одну аудиенцию, какой бы не был вопрос. За все негативные последствия, связанные с баном несёт ответственность только само лицо, попавшее под этот бан.

Кукла Императора не двигалась, пока мы стояли перед ней и ждали, когда она заговорит. Валера предупреждал об этом и сказал, что это нормальная практика.

Но потом произошло то, о чём адвокат тоже упоминал, но я до последнего надеялся, что будет не так: в двери, ведущие к восточному и западному входу, стали заходить люди. Я видел вокруг дворца очень богатых людей, на очень дорогих электромобилях, но думал, что они тоже ждут аудиенции. Я и подумать не мог, что они все прибыли, чтобы поучаствовать в моей.

Валера говорил, что обычно такие вопросы, как вступление в право управления родом женщиной происходят тет-а-тет с императором. Да и слияние родов не является поводом для обсуждения при представителях других родов.

Но император в своём праве приглашать на аудиенцию третьих лиц, к тому же он имеет право обсуждать на аудиенции то, что не является предметом заявления просителей. Адвокат предупреждал, что если будет приглашён ещё кто-то — это очень плохой знак. Однако, я думаю, даже Валера не предполагал, что всё будет так.

Едва все пришедшие успели стать вдоль стены императорского «дворца», его аватар пришёл в движение.

— Кто хочет говорить с Повелителем всего Человечества? — пророкотала автоматон, похожий на куклу для краш тестов.

— Неонила Варгина, — громко произнесла Нина.

Воцарилась тишина.

— А второй? — глаза уставились на меня. Это было неправильно, по идее Император уже знал кто мы и для чего прибыли. Зачастую он уже выносил решения, до нашего прибытия. Он никогда не спрашивал имена тех, кто пришёл по второму вопросу. Не смешивал дела. По крайней мере, так нам говорил Валера.

— Вадим Казанцев, — ответил я. — Глава рода. Представлен общественности в этом году на официальном приёме губернатора Норильска, — ответил я, как учил Валера.

— Кто нибудь присутствовал на приёме и может подтвердить его слова? — окинул взглядом собравшихся аватар.

У меня сердце ушло в пятки. Неужели они сейчас в один голос скажут, что меня там не было? Просто формально лишат меня права управления родом? Тогда всё что я делал автоматически превратиться в преступления. В целый ворох преступлений, за который меня немедленно повесят. Валера ничего не говорил о таком возможном повороте событий. Но что-то он говорил… одна из его фраз… она крутилась у меня в голове.

Все молчали. Аватар развернул ко мне своё лицо. Веки отсутствовали, механические голубые глаза, так похожие на настоящие, буравили меня. Одна из рук перевернулась ладонью вверх, а голова наклонилась на бок. Как бы говоря: «Вот видишь…».

В моём мозгу всё-таки всплыла фраза Валеры: «Преступление — это не только то, что ты сделал, но и то, чего ты не сделал, хотя должен был. Оскорбление подчиняется этой же логике. А ложь — это не только то, что ты сказал, но и то, что ты утаил. Не смей, утаить что-то при прямом вопросе императора».

Я преклонил колено, и наклонил голову. Вступать в разговор с императором полагалось именно так. Кроме того, говорить из этой позы было гораздо легче.

— Повелитель, — начал я, и мой голос раздался эхом в зале. — Разве ложь перед лицом объединителя человечества это только то, что кто-то сказал? Разве ложью не будет являться и то, что ты утаил?

Я выдержал паузу прислушиваясь. Другие главы родов напряглись, не было слышно даже шёпота. Аватар Императора проявил силу. Я прям чувствовал, как он сообщается с каким-то внешним источником. А сам постарался скрыть, что я умею. Отчаянно желая внимания Императора, дабы не скрыться от его взора.

— Я уверен, что главы великих родов не подтвердили факта моего представления потому как они были завороженны вашим величием, — я тщательно подбирал слова. Всё как и учил меня Валера. — Но если вы спросите прямо, у одного из своих подданных, был ли я представлен двадцать восьмого апреля этого года на приёме, он несомненно вам ответит правду.

Император медленно повернул голову к толпе глав родов.

— Кто из вас был на приёме у губернатора Норильска в этом году двадцать восьмого апреля? — около десяти аристократов вышли вперёд. — Константин Якунин, — обратился к главе рода Император.