Шрифт:
Хемуль торчал на крыше и сбрасывал снег. Его желтые шерстяные рукавицы давно стали мокрыми. Он положил их на край печной трубы и продолжал счищать снег. И тут-то он и обнаружил люк в крыше.
«Что это?»— спросил хемуль сам у себя. Внизу в доме все спали. Спали, спали и спали. «Пусть другие глупцы работают, ведь скоро рождество!»
Хемуль постоял у люка, вспоминая, куда люк открывается — внутрь или наружу. Потом потоптался на нем. Люк открывался вовнутрь, и хемуль кувырнулся в темноту, сметая все на своем пути. Он очень расстроился, потому что никак не мог вспомнить, где оставил свои желтые рукавицы. Он их очень любил.
Спустившись вниз по ступеням, он со скрежетом распахнул двери спальни и громко крикнул:
— Скоро Рождество! Я устал, а вы все спите! Рождество же приходит не каждый день!
Семья Муми-троллей (они всегда зимой спали) и, естественно, не могла ему помочь.
Муми-тролль уже спал несколько месяцев и хотел бы проспать до весны. Сладкий сон долгого летнего полдня окутал его. А теперь сквозняк развеял сладкие грезы. Кто-то дергал его одеяло и еще кричал о приходе какого-то Рождества.
— Уже весна? — пробормотал Муми-тролль.
— Весна? — нервно взвился хемуль. — Я говорю про Рождество. Ты разве не знаешь, что такое Рождество? Меня это совершенно не устраивает. Меня послали тебя отыскать. К тому же, я потерял рукавицы. Все бегают, как безумные, никто не готов…
Хемуль полез назад на крышу.
— Мама, вставай, — озабоченно позвал Муми-тролль. — Что-то надвигается. Они называют это Рождеством.
— Что ты придумываешь? — спросила Муми-мама, чуть высунувшись из-под одеяла.
— Я точно не уверен, — ответил Муми-тролль. — Но кажется, что-то надвигается. Все бегают, как безумные. Может, опять наводнение?
Муми-тролль осторожно толкнул фрекен Снорк в плечо и прошептал:
— Не бойся. Происходит что-то ужасное.
— Ах, — пробормотал Муми-папа. — Ведь еще рано.
Он встал и завел часы, которые остановились еще в октябре.
Потом Муми-тролли обнаружили мокрые следы хемуля, ведущие на крышу.
Небо было синим, как обычно. Ничуть не похоже на вулкан. Но влажная вата засыпала всю долину: горы, деревья, реку и крышу.
На улице оказалось холодно. Намного холоднее, чем в апреле.
— Что за белая вата? — удивленно спросил Муми-папа. Он поднял горсть ваты и сжал. — Я удивляюсь, как она так быстро выросла, — сказал он. — Или с неба упала? Если она тут останется на долгое время, жизнь станет достаточно неприятной.
— Но, папа, это — снег, — объяснил Муми-тролль. — Я знаю, он недолго останется в долине.
— Недолго? — улыбнулся Муми-папа. — Сплошные неприятности.
К дому подошла тетушка хемуля. Она тащила огромную елку на санках.
— Вы проснулись последними, — объявила она. — Пора выбирать елку.
— Зачем? — начал Муми-папа.
— Нет времени объяснять, — бросила тетушка хемуля через плечо и быстро исчезла.
— Она сказала «последними».
Перед чем? — прошептала фрекен Снорк. — Такие события всегда опасны.
— А для защиты, видимо, нужна елка, — подытожил Муми-папа. — Я этого не понимаю.
— И я, — смиренно вторила ему Муми-мама. — Когда пойдете за елкой, не забудьте одеть шерстяные перчатки и шарфики.
«Раз приближается стихийное бедствие, — решил Муми-папа — надо найти себе елку. Я должен, заботиться о семье». И, правда, он и Муми-тролль перелезли через изгородь и в лесу выбрали себе елку.
— А она не чересчур большая? — удивился Муми-тролль.
— Не знаю, — ответил Муми-папа, доставая топор. — Я этого не понимаю.
Они уже возвращались, когда мимо них пробежала Гаффси со множеством пакетов и бумажных кульков.
Она раскраснелась и очень спешила, так что даже не узнала елки, которая раньше росла у нее под окном.
— Какие события! Поторопитесь! — закричала Гаффси. — Плохо использовать ежей, как украшения. Я так искала Мисабеле…
— Елка… — произнес Муми-папа, рассматривая меховой воротник Гаффси.
— Что делать с елкой?
— Елкой… — сконфуженно повторила Гаффси. — Елка? Ах, какие хлопоты! Ох, как ужасно… Я, конечно, не успею нарядить свою… когда я могла найти время…
Она уронила несколько пакетов в снег. У нее соскользнула на бок шляпка, и она даже прослезилась, так разнервничалась.
Муми-папа кивнул и покрепче сжал елку.
Муми-мама тем временем раскопала вход на веранду, вытащила и разложила спасательные пояса, приготовила аспирин, старое ружье Муми-папы и теплые компрессы. Кто-то мог пострадать.
Маленький лесовичок сидел на краю софы, прихлебывая чай из чашечки.
Сперва он сидел в снегу у веранды и выглядел так жалко, что Муми-мама впустила его.
— Хорошо, вот елка, — сказал Муми-папа. — Если бы мы только знали, как ее использовать. Гаффси сказала, что ее надо одеть.
— У нас нет ничего такого большого, — забеспокоилась Муми-мама. — Что она имела в виду?
— Какая прекрасная елка! — воскликнул лесовичок и подавился чаем, так что не смог говорить дальше.
— Ты знаешь как одеть дерево? — спросила у него фрекен Снорк.
Лесовичок покраснел и прошептал:
— Ее нужно нарядить. Повесить на нее все красивые вещи. Так я понимаю, — потом от застенчивости он весь зарделся и, прикрывая лицо руками, поставил чашку и исчез, проскользнув через дверь с веранды.