Эксперимент
Шрифт:
– Ты идешь в гости?
– Нет, я иду проклинать тебя!
– Ты и так меня уже прокляла.
– Левиафан, послушай, пожалуйста, меня! У нас нет никаких отношений! Если ты считаешь, что произошло какое-то мифическое восстановление наших предсмертных связей, то ты ошибаешься. Ты упускаешь одну деталь – я не хочу больше никаких отношений с тобой! – Лилит ожидающе посмотрела на него, выдернула руку и пошла дальше.
«Лилит, а ты действительно упертая, вообще с места не сдвинешь! Я уже начинаю чувствовать себя не мужчиной, а собачонкой! Хотя собачонку ты бы пригрела…Это что же получается? Я что, хуже собачки? Это очень романтично, черт возьми!», Левиафан начал раздражаться, сжимая кулаки.
Лилит шла в паб, в котором ее знакомая с другого факультета праздновала свой день рождения.
Ее звали Елизавета. Но так как Елизавета очень длинное имя, друзья и знакомые называли ее просто Лиз. Ей исполнялось двадцать три года. С Лилит они познакомились, когда еще учились на втором курсе. Где-то в течение семестра они тесно общались, но потом обе поняли, что близкой дружбы между ними быть не может. Лилит ее просто не выдерживала долгое время вне учебных дней. Лиз, в свою очередь, ей постоянно завидовала, тщательно пытаясь скрыть это, но Лилит чувствовала это, поэтому решила отделиться от нее.
Елизавета была похожа на серую мышь. Друзья вроде бы есть, но нет ни одного настоящего, из-за не очень честного поведения. Но Лилит была абсолютно безразлична к этому, ей просто хотелось развлечься. Молодая кровь кипела в венах и требовала веселья. Хоть немножечко веселья, среди упивающихся тяжелой разлукой горе-любовников. Ну и раз позвали, то почему бы и не прийти?
Лилит вошла в паб, разделась и прошла в главный зал. Там было уже много народу, некоторых людей она знала, некоторых нет. Все бегали вокруг с алкоголем в руках, с сигаретами в зубах, постоянно что-то галдели. Все как обычно – молодежь прозябала свою молодость.
Лиз была в центре внимания, она всегда этого добивалась. Она была слегка пухленькой, с жидкой русой косой и с веснушчатым лицом. У нее был тонкий голосок и веселая натура, поэтому людям нравилось с ней общаться, но близко ее никто не подпускал. В принципе, девчонка она была не плохая.
Лилит быстро ее поздравила, подарила свое серебряное колечко и, даже не дождавшись реакции, ушла в другой конец зала.
Заметив своего знакомого с университета, девушка улыбнулась. Она подошла к нему в надежде, что кто-нибудь окликнет его по имени потому, что она его забыла.
– Какие люди, привет Лилит! – поздоровался он с ней, поднимая бокал.
– Привет…Как дела? – она мялась.
Тяжело общаться с человеком, которого знаешь не первый год, а имя не можешь вспомнить. Лилит оглядела зал, и, как она и ожидала, буквально за соседним столиком сидел Левиафан.
– Ты предсказуем, милый, – шепнула она, глядя на него.
Затем ее память снова сосредоточилась на попытках вспомнить имя сокурсника. Оно вертелось на языке, но никак не выходило полностью из лабиринтов подсознания. Лицо Лилит было напряжено так, как будто она вспоминала, в каком году родился Аристотель.
– Лилит, что у тебя с лицом? Ты как будто очень напряжена. – Спросил парень, удивленно разглядывая ее озадаченное лицо.
Лилит смущено посмотрела на него. Совершенно неожиданно появилось чувство стыдливости, которого у нее отродясь не было.
«Забавно! Чертова память! Как же так получается? Она может хранить в себе такие жуткие вещи, которые человек всю жизнь пытается выкинуть оттуда, но элементарное имя, она не может запомнить! Из-за этой памяти я сейчас ставлю себя в неловкое положение, в котором мне совершенно не свойственно прибывать при малознакомых людях! Хотя… а если развернуть ситуацию в другую сторону? У меня потрясающая память, но дело видимо в том, что ей абсолютно ни к чему запоминать имя малозначимого для меня человека. Так что, нет никакого неловкого положения. Я же не виновата, что он не тот человек, которого мой мозг хочет запоминать!», подумала она и улыбнулась.
– Я забыла твое имя! – певучим голосом произнесла Лилит, хлопая глазами, словно кукла
– А, вот в чем дело! Бывает! Питер! – улыбнулся он смущенно в ответ, – мы видимо давно не общались, поэтому так вышло!
«Питер! Не ищи для нее оправданий», подумал Левиафан, прикуривая сигарету, «поверь мне, она не нуждается в них и не верит в это. Мальчик, просто скажи, что ей наплевать и уйди от нее. Я тебя уверяю, с ее миловидного лица моментально уйдет наигранная улыбка! Но ты слабак! Эх, глядя на все это, я понимаю, что вы не сможете сделать меня сегодня счастливым! Студентики, всему вас учить надо!»
Левиафан бросил окурок в пепельницу и пошел к Лилит, предварительно состроив лицо: довольное и в тоже время глумливое.
– Милая! – он произнес это громко и отчетливо, чтобы парень тоже мог слышать. – Почему ты просто не можешь сказать, что тебе абсолютно наплевать на имя этого мальчика, и что тебе не с кем выпить, так как ты обижена на весь свет из-за меня, а тут сидит твой вроде как бы знакомый, правда безымянный? – Спросил Левиафан со свойственным ему сарказмом и интонацией.
Лилит посмотрела на него с иронической улыбкой и слегка приподнятыми бровями.
– Смотри, что сейчас будет! – шепнула она ему. – Охрана! – заорала она во весь голос, – помогите, охрана! Ко мне пристает какой-то мужчина! Он грозится избить моего знакомого! Охрана!
Через две секунды из-за угла выскочили два здоровых мужика с вопросами «кто?» и «где?», и Лилит только вытянула палец, который указывал на обалдевшего вампира. Он стоял с открытым ртом и прищуренными глазами, затем на его лице промелькнула улыбка.
Охранники взглянули на лицо девушки, оно было все заплаканным. За две минуты Лилит успешно разыграла трагедию. Когда Левиафана уводили за руки, он обернулся и бросил на Лилит взгляд полный негодования, с примесью восторга.
– Что это было? – спросил ошеломленный Питер, смотря в след людям, уводящим слегка разъяренного вампира.
– Ничего, не обращай внимания! Просто какой-то идиот, – пробормотала Лилит и села за столик.
Левиафана вывели из клуба, сказали, что он персона нон-гранта, и больше его туда не пустят ни за какие деньги, и пусть благодарит Бога, что они еще и полицию не вызвали.
Молодой человек стоял один на пустынной улице и покусывал губу. Ему было смешно и как-то не по себе потому, что он был чуть-чуть расстроен. Женщина, у которой он пытается выпросить прощения, открыто измывается над ним уже не первый день, а он, как последний идиот-романтик спускает ей все это с рук.