Эксперимент
Шрифт:
Внезапно мужчина вывернулся, заехав Тоби локтем в подбородок. Челюсть клацнула, пронзив острой болью скулу. В глазах у Тоби вспыхнуло, и она чуть не выпустила больного, однако бешеная ярость помогла удержать его. Старик снова кинулся на нее. Эта была звериная схватка; Тоби чувствовала запах его пота, каждый напряженный борьбой мускул. Сестра потеряла равновесие, споткнулась и выпустила его. Старик дотянулся до затылка Тоби и схватил ее за волосы. Теперь он тыкался в нее – торчащий пенис мужчины толкался ей в бедро. Омерзение и злость клокотали в ее горле. Она напрягла ногу, изготовившись садануть ему коленом в пах.
Однако мишень исчезла. Пара громадных черных рук подняла противника в воздух. Роби Брэйс протащил его по комнате и рявкнул сестре:
– Несите халдол, быстро! Пять кубиков внутримышечно. Срочно!
Медсестра выскочила из комнаты и через минуту вернулась, держа в руке шприц.
– Давайте же, я не могу его тут вечно удерживать, – сказал Брэйс.
– Мне бы до его задницы добраться…
– Живей, живей!
– Но он выворачивается…
– Черт, а парень-то силен. Чем вы его тут кормите?
– Он на протокольном лечении, а еще у него «альцгеймер»… Не достать мне его никак!
Брэйс сменил хватку, повернув мужчину задом к медсестре. Она ухватила в складку кожу на голой ягодице и воткнула иглу. Старик взвизгнул, взбрыкнул и вырвался от Брэйса. Заметавшись, он схватил с тумбочки стакан с водой и запустил доктору в лицо.
Стакан угодил Брэйсу в висок и разбился.
Тоби рванулась вперед и ухватила старика за запястье, прежде чем тот снова успел замахнуться. Она жестко скрутила его руку, осколок выпал из сжатых пальцев.
Брэйс обхватил гигантскими ручищами больного за плечи и проорал:
– Всадите ему остаток халдола!
Сестра повторно воткнула иглу в ягодицу и вдавила поршень.
– Ну все! Боже, я надеюсь, это сработает лучше, чем мелларил.
– Этот парень на меллариле?
– Круглосуточно. А я говорила доктору Валленбергу, что это на него не действует. За этими пациентами с «альцгеймером» глаз да глаз нужен, а не то… Доктор, да у вас кровь! – ахнула она.
Тоби с тревогой подняла глаза и увидела, как струйка крови, сбегая по щеке Брэйса, капает на белый халат. Осколок стекла раскроил ему кожу на виске.
– Надо остановить кровотечение, – сказала Тоби. – Вам нужно наложить швы.
– Для начала позвольте мне убедиться, что этот парень надежно привязан. Прошу вас, сэр. Вернемся в вашу палату.
Старик смачно плюнул:
– Черномазый! А ну выпусти меня!
– Бог ты мой! Пытаешься взбесить меня, а?
– Ненавижу черномазых!
– Ага, как и все, – отозвался Брэйс скорее устало, чем сердито. Ему все-таки удалось вывести – а отчасти вынести – старика в коридор. – Похоже, приятель, ты заслужил свидание со смирительной рубашкой.
– Ой! Только не превращайте меня в чудовище Франкенштейна, ладно?
Тоби аккуратно опорожнила шприц с ксилокаином и вытащила иглу. Она ввела местный анестетик в оба края раны и, немного выждав, осторожно уколола кожу.
– Чувствуете?
– Нет. Все онемело.
– Вы уверены, что не хотите поручить это дело пластическому хирургу?
– Вы ведь работаете в неотложке. Разве вам не приходится постоянно этим заниматься?
– Да, но если вас беспокоит косметический эффект…
– С чего бы? Я и так страшен как черт. Шрам, глядишь, послужит украшением.
– Ну, у вас появится еще один отличительный признак, – сказала она, беря пинцет и нитку.
Все необходимое нашлось в прекрасно оснащенном медицинском кабинете. Как и все прочее в Брэнт-Хилле, оборудование было самым лучшим и современным. Стол, на котором лежал Роби Брэйс, можно было установить в самых разных положениях, что делало его удобным для работы хоть с травмами головы, хоть с геморроем. Яркости верхних ламп хватило бы для любого хирургического вмешательства. В углу на случай необходимости стоял мобильный реанимационный набор, последней модели, разумеется.
Она еще раз смазала рану бетадином и проткнула края изогнутой хирургической иглой. Роби Брэйс лежал на боку, не шевелясь. Большинство пациентов в такой ситуации опустили бы веки, однако его глаза оставались широко открытыми и неотрывно смотрели на противоположную стену. Хоть габаритов он был устрашающих, глаза смягчали грозное впечатление. Они были тепло-карими, с густыми, как у ребенка, ресницами.
Тоби сделала еще стежок и протянула нитку через кожу.
– Порез довольно глубокий, – заметила она. – Хорошо еще в глаз не попал.
– Думаю, он целил мне в глотку.
– И он круглосуточно принимает успокоительное? – Она покачала головой. – Вам стоит удвоить дозу и держать его взаперти.
– Обычно так и есть. Мы держим пациентов с «альцгеймером» в изолированном помещении, где можно контролировать их действия. Наверное, господину Хакетту удалось выбраться оттуда. И знаете, иногда эти старички не могут справиться со своим либидо. Самоконтроль-то исчезает, а телесные желания остаются.
Тоби отрезала нитку и закрепила последний стежок. Рана теперь была закрыта, и Тоби промокнула ее спиртом.
– А что за протокольное лечение?
– А?
– Сестра сказала, что господин Хакетт на протокольном лечении.
– А, это исследования Валленберга. Инъекции гормонов пожилым людям.
– Для чего?
– Для омоложения, для чего же еще? У нас богатые клиенты, и большинство из них мечтают жить вечно. Они все с радостью готовы участвовать в новейших медицинских выходках.
Он сел на край стола и помотал головой, словно пытаясь избавиться от внезапного приступа головокружения. Тоби охватила паника: чем люди крупнее, тем тяжелее падают. И тем тяжелее поднимать их с пола.