Чтение онлайн

Некоторые из береговых пиратов оказались все же порадушнее. Уцелевшим дали одеяла и ломти хлеба с сыром да в придачу еще бутылку бренди, из которой моряки потихоньку отхлебывали. Минут через пятнадцать, когда еще один спасенный испустил последний вздох, но сам Квилтер почувствовал, что начинает оживать благодаря целительным силам бренди и костра, вдруг раздался треск оружейного выстрела — хотя откуда стреляли, никто потом не мог толком вспомнить. На мгновение Квилтер подумал, что этот выстрел предназначался ему, но увидел, что рывшиеся в ящиках и возле трупов грабители с удивленными криками бросились в укрытие. Затем над берегом прогремел второй выстрел.

К этому времени он уже полз по-пластунски по илистому, покрытому водорослями песку, чтобы спрятаться за вынесенной на берег бочкой. Первые рассветные лучи озарили обломки «Беллерофонта», усеивающие почти всю морскую гладь, обозреваемую с берега. Дождь превратился в легкий туман, и Маргит-Хук исчезла под водами прилива. Прекрасная погода для отплытия, с горечью подумал Квилтер. Он видел, как приливная волна вынесла на берег часть киля. Затем очередной выстрел прорезал тишину, и Квилтер спрятал голову за бочку. Впереди потрескивал и шипел костер, отбрасывая на песок неровные тени, источая дым. Чуть погодя Квилтер поднял голову, ожидая увидеть сэра Амброза, бредущего по берегу и размахивающего своим ятаганом или пистолетом, но вместо этого в глаза ему бросился покачивающийся на горизонте корабль, выглядевший скорее как призрак, — то был их бывший попутчик, «Звезда Любека».

Завеса водяной пыли почти скрывала ганзейское судно. Оно по-прежнему имело сильный крен, и его несло по ветру под спущенными парусами — и все-таки оно уцелело и держалось на плаву. На верхней палубе маячили фигуры моряков, поднимающих уцелевшие паруса на обломанные мачты. Но мушкетный огонь, понял Квилтер, звучал гораздо ближе к берегу.

Четвертый выстрел полыхнул вдоль прибрежной полосы. Грабители, ругаясь между собой, отступили дальше к безопасным зарослям ивняка. Квилтер видел, как они шарят в своих поясах, нащупывая кинжалы и старинные фитильные пищали, — только вот фитили невозможно будет зажечь из-за мелкой измороси.

Его взгляд скользнул влево, где из-за дыма и обломков только что появилась одномачтовая лодка с хлопающим, вздуваемым ветром парусом. Чуть позже он разглядел маячившую на носу фигуру, мужчина припал на одно колено, словно почтительно приветствовал кого-то. Догадавшись, что это все же не приветствие, Квилтер сообразил, что мужчина целится из мушкета в людей, оставшихся около сложенных в пирамиды ящиков. После пятого выстрела одна из фигур крикнула как коршун, выгнулась дугой и рухнула на песок. Лодка шла вперед, качаясь носом на волнах.

Пожалуй, там действительно сэр Амброз Плессингтон, решил Квилтер. Довелось же такому шельмецу, как он, выжить, когда такой порядочный человек, как старина Пинчбек, погиб! Две другие Фигуры — спутники сэра Амброза, предположил он — сгорбились на корме, едва различимые за надувшимся парусом. Значит, и они пережили это кораблекрушение. Теперь заявятся сюда и потребуют то, что осталось от их драгоценного груза, от тех дьявольских реликвий, которые, можно сказать, и стали причиной всех этих ужасных злоключений.

Он перекатился из-за своей бочки и попытался подняться на ноги. Лодка уже была на мелководье, парус свернули, один человек на банке работал веслами. Квилтер захромал к пенящейся воде, размахивая руками, как прохожий на лондонской улице, отчаянно подзывающий наемный экипаж.

— Сэр Амброз! — Он сделал еще шаг вперед по воде. Лодка подошла к берегу, и мужчина, стоявший на носу, уже перелезал через борт. — Сэр…

Еще до того, как мушкетная пуля просвистела мимо его плеча, заставив его вновь броситься под защиту бочки, он понял, что на носу стоял вовсе не сэр Амброз и что лодка эта не с «Беллерофонта».

Ярдах в пятистах от капитана Эмилия также наблюдала за высаживающимися из лодки тремя мужчинами. Она оказалась на берегу почти час назад. Так уж случилось, что капитан оказался прав. Она и Вилем действительно спаслись после гибели «Беллерофонта» вместе с сэром Амброзом. Им удалось освободить один из баркасов от его парусиновых подвязок и забраться в него буквально минут за десять до того, как корабль развалился на части. Путешествие от корабля к берегу, расстояние не больше мили, по опасностям и трудностям превзошло даже их переезд от Вроцлава до Гамбурга. Планширы на этом баркасе были повреждены, а весла уплыли. К тому же в днище образовалась течь, и за час набралось столько воды, что Вилем и сэр Амброз стали отчерпывать воду своими шляпами, а Эмилия — подолами своих юбок. Но так или иначе их суденышко осталось на плаву. И следующие десять часов их носило взад-вперед по волнам; костры тускло маячили впереди, когда течение направляло их к берегу, и совсем бледнели, когда их относило прочь. Но наконец ветер стих, и парус — изорванный кусок парусины — был поднят. Спустя пятнадцать минут они протащили лодку по гальке на песок.

Сейчас Вилем и сэр Амброз вытаскивали на берег ящики, волоча их по шуршащей гальке, по створкам хрупающих под ногами улиточных раковин. В лодку успели спустить пять ящиков с книгами. Сэр Амброз объяснил, что остальные ящики придется поднимать со дна. К счастью, сказал он, в Эрите есть команда водолазов, имеющих особые водолазные колокола и даже приспособление под названием «субмарина» — хитроумное изобретение голландского мага Корнелия ван Дреббеля, с которым сэр Амброз встречался в Праге. Их услугами пользовались торговцы и вкладчики Королевской биржи для спасения грузов, ведь на рифах Гудвин-Сэндс, да и на других отмелях в устье Темзы ежегодно разбивалось более тридцати кораблей. А субмарина — просто чудо инженерного искусства, судно, сделанное из легкого бальзового дерева и кожи гренландского тюленя, оснащенное шверцами и надувными камерами, — отлично справится со сложными подводными работами.

— Вы должны как можно быстрее отправиться в Лондон, — говорил сэр Амброз, волоча очередной ящик. — Немедленно. Монбоддо ждет вас. И Бекингем тоже. При первой же возможности я отправлю сообщение в Морское ведомство.

Обхватив второй конец этого ящика, Вилем вытащил его из ила, и они вместе с сэром Амброзом дотащили его до берега и поставили на песок. Крышка съехала набок, и часть содержимого даже вывалилась наружу. Мужчины поплелись к лодке за следующим ящиком, а Эмилия перекладывала книги, последняя из которых, раскрывшаяся как палатка и сильно поврежденная водой, оказалась объемистым томом, известным ей по Испанским залам; одну из таких книг Вилем читал ей всего лишь пару месяцев назад — Anthologia Graeca [157], собрание эпиграмм, составленное в Константинополе ученым мужем по имени Кефалас. Оригинальный текст обнаружили среди манускриптов Пфальцской библиотеки в Гейдельберге, хотя данный перевод был напечатан в Лондоне.

Она перевернула этот том, но не сразу закрыла его промокшую крышку, от которой исходил запах мокрой сапожной кожи, — внимание Эмилии привлек отрывок на середине открытой страницы, подсвеченной неярким светом костра:

Где твоя восхитительная красота, дорийский Коринф, где твоя башенная корона? Где твои древние сокровища, где бессмертные храмы, где дворцы и где жены Сизифидов и десятки тысяч твоих бывших жителей? Ибо даже и следа, о великая печаль, не осталось от тебя, и война смела все воедино и начисто поглотила все…