Чтение онлайн

Поэтому Святослав и не взял с собой никого больше – в этой компании он был единственным настоящим профессионалом. И на его стороне оставался элемент неожиданности – он знал, что предстоит потасовка, а вот противники не знали, что он это знает. К тому же им зачем-то требовалось взять его живым... он до сих пор не мог понять, кому и для чего это могло понадобиться. Личных врагов у космического капитана хватало, но никто из них не стал бы морочить себе голову, мстя таким изощренным способом.

Машину он остановил прямо под окнами, совершенно не скрываясь. Громенко с помощниками ожидали, что он явится спокойно, ничего не опасаясь, и капитан не собирался их разочаровывать. Враги наверняка наблюдали из окон. Поэтому он вел себя максимально расслабленно, насвистывал что-то себе под нос и не глядел по сторонам.

Однако войдя в подъезд он тут же трансформировался в того, кем был всегда – опытного боевика. Моручи двигался исключительно вдоль стены, держась подальше от окон: его вполне могли просто парализовать на расстоянии. Он достал ди-кольт и пошел естественным шагом – наверху наверняка прислушивались ко всем звукам.

Поднявшись на третий этаж, где жил Зверев, Моручи позвонил в дверь, мысленно благодаря Толика за то, что тот не удосужился установить дверной глазок. Это порядком облегчало задачу.

Дверь оказалась не заперта. Впрочем, именно этого он и ожидал.

Святослав резко распахнул дверь, гигантским прыжком влетел внутрь и тут же развернулся всем телом вправо, уклоняясь от выстрела того, кто стоял за дверью, левой ногой подставил ему подножку, а ребром правой ладони ударил по шее, отправляя в нокаут. Как Моручи и думал, один из людей Громенко ждал сразу за дверью.

Не теряя ни секунды, капитан сделал несколько шагов по коридору и резко свернул, дойдя до ближайшей комнаты. И выпустил несколько пуль в того, кто там стоял – еще одного «милиционера». Одновременно с этим он уклонился с линии выстрела (в него тоже пальнули, но секундой позже), поднял ди-кольт на уровень глаз, защищая голову, и быстро парализовал противника усилием мысли. Тот неподвижно замер, тупо пялясь перед собой.

Теперь оставался только сам майор. Моручи прошил очередью квантовых пуль запертую дверь в главную комнату, где тот, скорее всего, находился, а потом с силой толкнул ее телекинезом, впрыгивая внутрь. Он кувыркнулся через голову, уходя от луча станера, который Громенко держал в боевой готовности, всадил ему в лодыжки несколько зарядов и метнулся вперед, целясь ногой в пах. С того момента, как он вошел в квартиру, прошло немногим больше десяти секунд.

Громенко тоже был опытным боевиком. Он не ожидал, что капитан сумеет сработать так быстро и качественно, но теперь, когда потерял все свое преимущество, то сделал единственно возможное, что еще можно было сделать. Он отпрыгнул назад – прямо в распахнутое окно. И выпрыгнул с третьего этажа.

Майор приземлился на ноги, дернулся, закрывая голову от пуль Моручи, и, ужасно хромая на обе ноги, прыгнул на сиденье машины и ударил по газам.

Святослав проводил его взглядом, понимая, что никак не успевает добежать до своей машины и пуститься вдогонку. А потом он опустил взгляд и увидел то, чего сначала не заметил – Анатолия Зверева. Точнее, его труп – в центре лба виднелась крохотная красная точка, похожая на те, что бывают у индусов. Крови вытекло совсем немного – квантовое оружие почти не оставляет следов...

– Поручика записываем в расход... – задумчиво подытожил Моручи, снимая кепку. – Ла-иллаха-илла-алла...

Конечно, он сочувствовал бедному Толику, но не так, чтобы очень сильно. Трудно всерьез горевать о том, с кем познакомился только вчера. Капитан Моручи видел смерть бесчисленное число раз, сам прикончил немало разумных существ, так что еще один мертвец вызвал у него лишь легкое сожаление.

– Он-то им чем помешал? – недоуменно спросил он сам у себя, бросая последний взгляд на Анатолия Зверева и отправляясь разбираться с пленниками.

Двое пленных лежали на полу лицом вниз, руки в стороны, ноги вместе. Моручи забрал у них оружие, и теперь обыскивал одного из них, наступив правой ногой на кисть руки. Левым коленом он упирался в плечо, а ствол ди-кольта прижимал к голове.

– Только шевельнись, пристрелю, - холодно сообщил он второму, заметив, что тот недовольно морщится.

– Можно я отодвинусь – тут на пол [цензура] [7] ! – взмолился он.

– Сержант... – довольно ухмыльнулся Святослав. – Ну никакого понятия о гигиене! Ты не волнуйся – я его заставлю отжиматься, - пообещал он. – Раза два...

– Так можно подвинуться?

– Нет! Лежать! За что поручика моего пристрелили?!

– Это не мы – это майор!

– Ага, майор... Отвечать на вопросы будем?

– Рядовой Роман Томо, личный номер 40-145-312-782! – гаркнул тот, которого обыскивали. – Это все, что я имею право сказать!

– Да мне больше и не надо, - хмыкнул Моручи, начиная обшаривать карманы второго. – Русское имя, японская фамилия... имперец! Сейчас вы мне все расскажете, ребята...

Пленные одновременно замотали головами. Кем бы они ни были, прежде всего они были имперцами. А имперцы гражданскими не бывают и на допросах так легко не раскалываются. Святослав это, разумеется, знал.

Моручи некоторое время пинал этих двоих, но это ни к чему не привело. Телепата у него при себе не было, мозгового сканера не было, сыворотки правды – и той не было. Конечно, существует еще и такое надежнейшее средство, как пытки, но оно, к сожалению, требует времени, особенно когда имеешь дело с имперцем. Это на редкость упрямая нация.

Времени у Святослава было мало. К тому же пыток он никогда не любил. Да и надобности раньше не наблюдалось – к его услугам всегда была Фрида, способная прочесть любой разум, как театральную афишу, написанную огромными буквами. Ну а когда дело касалось ментатов (даже самый слабый ментат умеет скрывать свои мысли), тогда... ну, тогда капитан вызывал Джину и дедушку Аарона.

Койфман не врал, что служил армейским раввином, только вот он «забыл» сообщить, что на Святой Земле семьдесят второго века религия превратилась в единственную реальную власть. И военные раввины на этой планете исполняли роль святой инквизиции, больше похожей на НКВД или Гестапо. Полвека назад Аарон Лазаревич улыбался так же приятно, как и сейчас... особенно когда загонял кому-нибудь иголки под ногти. Конечно, ему не понравилось, когда сорок лет назад теократы-пацифисты сменили... таких же теократов, только милитаристов.