Шрифт:
Корабль
Я плыву на большом корабле и смотрю в уходящую даль. Я вижу свою уходящую жизнь.
Начало своей жизни проходит в серых красках. Война… Мне два года, но я уже знаю слово ИНФОРМБЮРО. Как продвигаются войска, сколько потерь. Я боюсь выходить на улицу, там стоит солдат с ружьём – охраняет военный склад. Я боюсь, что он меня застрелит из своего ружья, потому что я вышла на улицу. Сестра силой выносит меня на улицу, я прижимаюсь лицом ей в плечо и ору: «Домой, домой!»
Во дворе всё серо, даже трава. Дома мама почернела от горя, всегда с больной головой, туго перетянутой полотенцем. У неё часто болит голова.
Я стою на корабле и вижу уходящую жизнь.
Закончилась война, победа. Я прыгаю на пружинистой железной кровати и восклицаю: «Папа приедет, папа приедет!» Но все грустные. У нас не вернётся брат…
Я стою на корабле и вижу уходящую жизнь.
Начальные классы школы. В перемену все бегут к печке погреться, холодно. Отапливают помещение дровами. Все одеты тепло, но всё равно холодно. Война закончилась, но всё ещё холодно и голодно. В классе сорок три ученицы. Учительница молодая, фронтовичка, доброе лицо, улыбается. Я маленького роста, но сижу за последней партой, потому что моя мама не ходит в школу и не просит меня пересадить, я еле достаю до стола парты. Поэтому пишу грязно, ставлю чернильные пятна.
Постепенно появляются цветные краски, чуть-чуть, не яркие, блёклые, но серый цвет уходит.
Я вижу свою уходящую жизнь.
Музыкальная школа радует музыкой и праздником концертов. Учительница всё время говорит: «Не барабань по клавишам, извлекай глубокий звук, у тебя пальцы крепкие, старайся!» Я очень стараюсь и радуюсь пятёркам.
Я стою на корабле и вижу уходящую юность.
А вот и средняя школа позади, выпускной вечер, скромный, всю ночь гуляние на мосту и утром домой.
Вижу, как уходит самая счастливая пора в моей жизни – время учёбы в университете. Незабываемое, самое счастливое время.
Вся жизнь проходит перед глазами: любовь, увлечение, интересная любимая работа, интересные знакомства, семья, дети. Очарования, разочарования, боль, тоска, поиск смысла жизни…
Я стою на корабле и вижу уходящую жизнь.
Я плыву куда-то. Не знаю, где причалит этот корабль.
Душа должна найти приют. Ей там будет тепло и спокойно. Но если её никто не приютит, она продолжит искать своё пристанище. А где оно – душа не знает.
Это как корабль в бескрайнем море-океане. Ветер, шторм кидают его из стороны в сторону. Он пытается выстоять, причалить куда-нибудь, а никто не принимает. Берегов не видно. Он один, без помощи, безо всякой надежды. Но всё равно ищет ту гавань, которая ждёт и примет его и метущуюся душу.
Если корабль не найдёт свою гавань, а душа – свой приют, то корабль утонет, а душа улетит неведомо куда.
Небо очень голубое, солнце светит ярко. Тучи ещё не набрали силы, чтобы обрушить свой поток на притихшую землю.
Я стою на корабле и вижу свою уходящую жизнь.
И плыву дальше, но куда? не знаю…
Ветер дует в лицо.
Романтическая любовь
Эту историю он рассказывал тихо и местами замолкал, как бы вспоминая ушедшее время. Они прогуливались по вечернему зимнему городу, падал лёгкий снежок, Сима слушала молча, кое-что знала из этой истории и не задавала ему вопросов. Она понимала, что ему хочется рассказать и, может быть, разобраться до конца в этой романтической истории.
«Не знаю, почему я никак не отреагировал на сообщение, что умерла Элла. Я родился в деревне, которая находилась далеко от города. За все свои семнадцать лет всего несколько раз был в городе. Вообще, от природы я очень застенчив. Если со мной заговаривала девочка, то я краснел до корней волос, и лицо просто пылало. Поэтому я избегал общения с девочками. Очень любил математику. Школьный математик был удивительный учитель. Столько методов решения давал, ни в одной книге не найти, но это я понял потом, когда уже учился в университете.
Поступил я сразу же в первый год после окончания школы. Жил в общежитии. Общежитие старое, деревянной постройки барак, в комнате нас было десять человек. Представляете, десять молодых здоровых парней. Надо мной часто подшучивали за мои кудрявые волосы. Они не только были кудрявые, а ещё и врассыпную. Я на ночь водой увлажнял волосы и на голову надевал чулок, чтобы хоть как-то выпрямить свою шевелюру. А днём ходил в кепке и снимал её только в университете. Ребята не просто подсмеивались, они ржали, как кони. Студенческий комитет ходил с обследованием нашего жития-бытия. И пришла к нам девочка Юля. Она лучше всех решала задачи по математическому анализу и у неё были смеющиеся глаза. Говорила серьёзно, а глаза смеялись. Я очень её стеснялся. А ребята, как увидели её, так и стали ей выкладывать про мои проделки с шевелюрой. Она смотрела на меня, а глаза её смеялись. Я покраснел ещё больше, чем всегда, тем более, что она мне нравилась. А нравилась она мне больше всего тем, что знала больше меня всякие методы разложения многочленов и так ловко и быстро это делала. Но чтобы с ней подружиться, поговорить, я никогда бы не решился. Держался от неё в стороне, лишь иногда поглядывал. А всё из-за её глаз, вот смеются они и всё. На вечера я тоже не ходил. Стеснялся девчонок.
Однажды ребята меня всё-таки уговорили. Был университетский вечер. Не только наш факультет, а все факультеты. Друг мой Сашка предложил:
– А хочешь, я тебя познакомлю вон с той девочкой. Её Элла зовут. Она на историческом учится.
И подвёл меня к ней. Я обратил внимание, что она была совсем другая, не как все остальные. Почему-то сравнил её с мрамором, обрамлённым шоколадом. Волосы красивые шоколадного цвета, глаза большие шоколадные и брови такого же цвета. И платье на ней было тоже шоколадного цвета, очень красиво сшито. Держала она себя очень спокойно, с достоинством. Мне показалось, что она пришла к нам из восемнадцатого века. Сашка с ней поддерживал дружбу, часто бывал у неё дома. Ходил к ней всегда с цветами. Говорил, что она на пианино хорошо играет. Он меня познакомил просто так, чтобы я перестал стесняться и бояться девочек, потому что Элла не смущала, а восхищала, и я не краснел. Так мы и подружились втроём.
После второго курса нас с Сашкой за отличные успехи в учёбе и одарённость, как нам сказали, откомандировали учиться в Московский государственный университет. Но Сашка проучился только месяц и уехал обратно в свой университет. А я остался учиться в Москве. Мне нравились преподаватели, лекции, процесс обучения. Я уже потом додумал, что, может быть, Сашка из-за Эллы вернулся. Когда я приезжал на каникулы, обязательно навещал Эллу. Элла стала проявлять ко мне интерес, да и мне она нравилась, и казалось, что я её любил. Но было неловко перед Сашкой. Элла дружила и с ним и со мной.