Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Праздник был еще в самом разгаре, но Пиппе смертельно хотелось домой. Время подходило к полуночи, а она в последние месяцы ложилась в постель еще до одиннадцати. В юности Пиппа могла хоть всю ночь напролет веселиться на вечеринках; но, когда каждый день встаешь в восемь утра, поневоле приходится отказываться от некоторых привычек молодости.
Вот уже с полчаса она отчаянно зевала – скорее всего, от недостатка кислорода: в битком набитой квартире было жарко и душно. Светомузыка, мигающая в ритм танцу, уже не бодрила, а вызывала головокружение.
– Может быть, пойдем? Не возражаешь? – прошептала Пиппа на ухо Тому, когда тот склонился к ней в танце.
Том улыбнулся – такой знакомой ленивой улыбкой:
– Ничуть. Я и сам засыпаю на ходу. Давай-ка найдем Леони и попрощаемся.
Леони они нашли на кухне: хозяйка дома раскладывала по тарелкам бутерброды с сыром, беконом и ломтиками ананаса.
– Прости, Леони, нам пора, – извиняющимся тоном проговорила Пиппа, целуя подругу в щеку. За несколько лет совместной работы девушки по-настоящему сдружились. – Долго ехать, и все такое. Вечеринка получилась замечательная, мы здорово повеселились. Спасибо, что пригласила.
Откинув со лба длинную белокурую прядь, Леони крепко обняла подругу.
– Вам спасибо, что пришли! Кажется, все остались довольны, верно?
– Конечно. Угощение великолепное, и музыка тоже. А теперь извини, нам действительно пора. Счастья тебе, Леони! Надеюсь... да нет, я уверена, что вы с Энди будете очень счастливы!
Леони просияла.
– Он замечательный, правда? Не хуже твоего Тома!
Том засмеялся. Леони чмокнула его в щеку.
– Нет, я серьезно! Ты и вправду замечательный, и я не могу дождаться, когда вы с Пиппой поженитесь.
– Нам тоже не терпится, – ответил Том, с улыбкой привлекая Пиппу к себе. – Эта подготовка к свадьбе растянулась на годы. Поверить не могу, что уже на следующей неделе... Впрочем, спешить никогда не стоит. Свадьба – дело серьезное. Лучше лишний раз все обдумать, чем потом каяться.
В этих словах, подумалось Пиппе, весь Том: вдумчивый, осторожный, внимательный к мелочам.
– Ладно, мы пошли, – проговорил он.
Распрощавшись с хозяйкой, рука об руку вышли они из душного дома в терпкий холодок весеннего вечера. Прохладный ветерок взбодрил их и рассеял сонливость.
Том припарковал машину у тротуара немного поодаль. Вокруг кипел, сияя мириадами огней, ночной Лондон. В субботний вечер большинству молодых лондонцев не сидится дома: кто идет в гости, кто ночь напролет танцует в клубе, кто допоздна засиживается в пабе и, даже решившись идти домой, не торопится покинуть ярко освещенные улицы.
Том сегодня почти не пил – он вообще пил мало, – но ему пришлось сконцентрироваться, пробираясь по запруженным машинами улицам Уэст-Энда, Ист-Энда и восточных пригородов. Наконец автомобиль свернул на шоссе, ведущее в глубь Эссекса, а еще через двадцать минут – на проселок к тихому Уитстоллу, где жили Том и Пиппа.
Уитстолл, маленький эссекский городок с еженедельной ярмаркой, был когда-то захудалой деревушкой: горстка коттеджей вокруг озера, куда приходили на водопой задумчивые длиннорогие коровы, средневековая церковка и пара старинных пивных. Молодежь по большей части собиралась в «Козле» – мрачноватом заведении, на новой вывеске которого во всех подробностях изображалась черная месса (хотя в названии пивной ничего демонического не было – оно происходило от коз, которых испокон веков разводили местные жители); старшее поколение облюбовало пивную «Голову короля», на порыжевшей вывеске которой склонял колени перед плахой несчастный Карл Первый.
Благодаря железной дороге деревушка за сто лет превратилась в городок; а потом, когда всеобщая автомобилизация побудила многих лондонцев переехать за город, население Уитстолла увеличилось почти вдвое.
Том открыл это местечко первым. Пиппа приехала к нему на новоселье – и, с первого взгляда влюбившись в тихий городок, тоже купила старый коттедж неподалеку от озера.
– Скоро будем дома, – пробормотал Том. Пиппа зевнула. Светло-каштановые волосы ее растрепались и падали на лицо, зеленые глаза смотрели сонно.
– Слава богу! Хотя на вечеринке мне понравилось. Приятно время от времени видеть, что наши коллеги – тоже люди и умеют веселиться. На работе все мы такие деловые и серьезные!
– Да, было весело, – согласился Том. – Леони и Энди, кажется, очень счастливы. И обручальное кольцо ей идет.
– А мне? – улыбнулась Пиппа.
Рассмеявшись, Том коснулся ее руки, на которой сверкал его подарок – золотое кольцо с россыпью мелких бриллиантов вокруг крупного изумруда.
– Конечно. Моя невеста прекрасна. И будет еще прекраснее, когда станет женой.
– Не могу дождаться! – прошептала Пиппа. Наконец-то у нее появится семья!
Кончились фонари. Проселок запетлял меж изгородей, за которыми смутно маячили в призрачном лунном свете черно-белые силуэты коров. Порой одинокий дуб или вяз возвышал голову над полями.
Пиппа сонно думала о том, что свадебное платье уже почти готово. Местная портниха спешить не любила, зато работала на совесть: платье получилось великолепное – воплощенная мечта из шелка и жемчужного бисера, с корсетом и пышными белоснежными юбками. Завтра последняя примерка, думала Пиппа. Часто отпрашиваться с работы она не могла, поэтому примерки происходили по выходным. Том, разумеется, платья не видел: все вокруг твердили, что до свадьбы показывать платье жениху – дурная примета.
Фата у Пиппы уже была, но предстояло еще купить диадему. Ее Пиппа искала несколько недель и безуспешно. Но вот, в пятницу вечером, по дороге к метро, она заметила в витрине свадебного магазина на Бонд-стрит чудную вещицу, сплетенную из жемчужно-белых роз. К сожалению, магазин был уже закрыт; но Пиппа решила, что непременно зайдет туда в понедельник.
Подготовка к свадьбе заняла несколько месяцев. Сколько раз Пиппа жалела о том, что рядом с ней нет матери! Увы, на всем свете у нее не было ни единого родственника, и к самому важному в жизни событию приходилось готовиться в одиночку. Разумеется, половину расходов Том взял на себя: оплатил ужин, белые свадебные автомобили и цветы в церкви.