Эгмонт
Шрифт:
Фансен. Вот и вы сюда пришли, видать, пошушукаться. Да, разговор-то интересный.
Зоост. И я так полагаю.
Фансен. Будь у кого-нибудь из вас сердце, а у другого еще и голова в придачу, мы бы вмиг разорвали испанские цепи.
Зоост. Хозяин, так говорить не положено. Мы королю присягали.
Фансен. А король нам. Не забудьте.
Иеттер. Его правда. Вы как думаете?
Голоса из толпы. Давайте-ка еще послушаем. Этот человек понимающий! У него котелок здорово варит.
Фансен. Был у меня когда-то старик хозяин. Каких только он не имел пергаментов, грамот прадедовских времен, контрактов и судебных документов, я уж не говорю о самых редкостных книгах. В одной все наше государственное устройство было изложено: как сначала нами, нидерландцами, правили разные князьки и все-то по стародавним обычаям, как наши предки чтили своего князя, если он ими правил по-хорошему, и умели его окоротить, когда он лишнее себе позволит. Тут и сословное собрание сразу же за них вступалось, потому что в каждой провинции, самой мелкой, было свое сословное и земское собрание.
Плотник. Придержи язык! Всем это давно известно. Любой добропорядочный бюргер знает про свое государство, что ему знать положено.
Иеттер. Не мешайте ему говорить, всё что-нибудь да узнаем.
Зоост. Правильно.
Многие. Говорите, говорите, не каждый день это услышишь.
Фансен. Вот ведь вы, бюргеры, каковы! Живете — только небо коптите; ремесло к вам перешло от родителей, а значит, и власть пусть вами вертит, как хочет и как умеет. Ни традиция, ни история, ни права власть имущих — все это вас не касается; потому-то испанцы и поймали вас в сети.
Зоост. Такие мысли и на ум не идут, если у тебя, кроме хлеба насущного, ничего нету.
Иеттер. Проклятье! Почему же нам вовремя никто ничего такого не сказал?
Фансен. Я вам сейчас говорю. Испанскому королю счастье привалило, завладел он всеми нашими провинциями, да только нечего ему в них на свой лад хозяйничать, пусть правит, как прежде мелкие князья правили, каждый своей провинцией. Понятно вам?
Иеттер. Объясни получше!
Фансен. И без того ясно как день. Разве не должны нас судить по законам нашей провинции? А нынче что получается?
Один из бюргеров. Твоя правда!
Фансен. У брюссельца один закон, у жителя Антверпена или Гента другой. А нынче-то что? Откуда же это, спрашивается, пошло?
Другой бюргер. Ей-богу, так.
Фансен. Если сейчас не спохватитесь, покажут вам, где раки зимуют. Тьфу! Что не сумел ни Карл Смелый [17] , ни Фридрих Воитель [18] , ни Карл Пятый, с тем Филипп управился, да еще бабьими руками.
17
Карл Смелый — герцог Бургундский (1433–1477), присоединил к своим владениям Нидерланды; брак его дочери Марии с императором Максимилианом I сделал Нидерланды частью коронных земель империи Габсбургов.
18
Фридрих Воитель — император Фридрих III (1445–1493); прозвище «Воитель» придумано Гете.
Зоост. Верно, верно! Прежние князья ведь тоже пытались…
Фансен. А как же! Да только отцы наши не зевали: досадит им князь, они уведут его сына и наследника и спрячут куда-нибудь [19] , а уж если отдадут, то с превеликой для себя выгодой. Вот это люди были! Знали, чего им надо. И знали, как дело делается! Настоящие люди! Потому-то наши права так отчетливо изложены, наши вольности так надежны.
Мыловар. Что вы там толкуете про вольности?
19
…уведут его сына и наследника и спрячут куда-нибудь… — Имеется в виду подлинный исторический факт: пленение наследника Фридриха III принца Максимилиана нидерландцами в городе Брюгге. Император вызволил сына только при помощи военной силы в 1488 году.
Народ. Про наши вольности, про наши права! Еще об них расскажите.
Фансен. Нам, брабантцам [20] , дано всего больше преимущественных прав, хотя у других провинций они тоже имеются. Я про это в книге читал…
Зоост. Ну валяйте, рассказывайте!
Иеттер. А мы послушаем.
Один из бюргеров. Очень вас прошу!
Фансен. Во-первых, там сказано, что герцог Брабантский должен быть нам добрым и верным государем.
20
Брабантцы — жители герцогства Брабант, тогда составлявшего часть Нидерландов; в настоящее время север области входит в Голландию, южные районы с городом Антверпеном — в Бельгию.
Зоост. Добрым? Так и сказано?
Иеттер. Верным? Ужели правда?
Фансен. Слушайте, что я говорю. Он нам присягал, как и мы ему. Во-вторых, ему не дозволено над нами самодержавствовать ни делом, ни помыслом, ни случаем — никогда.
Иеттер. Здорово! Здорово! Ни делом, ни помыслом.
Зоост. И ни случаем.
Другой. Никогда! Вот самое главное. Не дозволено никому и никогда.
Фансен. Так черным по белому стоит.
Иеттер. Принесите нам эту книгу!
Один из бюргеров. Она нам позарез нужна.
Другие. Книгу! Книгу!
Один из бюргеров. Мы с ней к правительнице пойдем.
Еще один. А вы, господин доктор, станете там речь держать!
Мыловар. Ну и дурачье!
Несколько голосов из толпы. Еще что-нибудь из книги!
Мыловар. Да я ему башку сворочу, если он еще хоть слово вымолвит!
Народ. Только попробуй! Расскажите подробнее о наших правах! Какие у нас еще права имеются?
Фансен. Разные, среди них самые дельные и полезные. А еще в книге стоит: правитель не должен ни улучшать положение духовенства, ни увеличивать его численность без согласия дворянства и сословий. Зарубите это себе на носу! И государственный строй изменять ему тоже не дозволено.