Чтение онлайн

Джаффе должен будет связаться с пятью заключенными, освобожденными раньше, и пригласить их к полудню на встречу, во время которой они поделятся впечатлениями и получат деньги, заработанные за неделю. Мне нужно будет попросить всех охранников тоже прийти около полудня или немного подождать «специального мероприятия». Поскольку мы планировали, что в пятницу независимые интервьюеры побеседуют со всеми участниками, охранники ждут этой новинки, но не знают о внезапном окончании своей работы.

Если все пойдет по плану, около часа дня мы сможем провести дебрифинг с заключенными, затем — дебрифинг с охранниками, а потом — общую встречу с участием всех охранников и всех заключенных. Пока одна группа будет занята, другая заполнит бланки с заключительными тестами, получит заработанные деньги и сможет решить, забрать ли свою униформу в качестве сувенира или вернуть ее. Если они захотят, то смогут забрать на память разные таблички и знаки, висевшие во дворе и на двери карцера. Еще мы хотим устроить большой прощальный обед для всех участников и договориться о дате, когда все они придут, чтобы посмотреть избранные видеозаписи и обсудить свои реакции более беспристрастно, глядя на них со стороны.

Прежде чем немного поспать на раскладном диване в своем кабинете наверху, где я урывками спал почти всю неделю, я прошу охранников утренней смены дать заключенным спокойно выспаться ночью и не давить на них. Они пожимают плечами и кивают, как будто папа просит их не баловаться на детской площадке.

Наступает утро пятницы. Впервые за неделю заключенным удается проспать почти шесть часов без перерыва. Должно быть, у них накопился сильный недосып. Трудно определить, влияют ли на их настроение и мышление частые перерывы ночного сна и сновидений. Скорее всего, влияют, и серьезно. Возможно, эмоциональные срывы заключенных, которых нам пришлось отпустить раньше, были вызваны недостатком сна.

Перекличка начинается в 7.05 и длится всего десять минут. Звучат номера, проводятся другие безобидные ритуалы. Последним из пяти оставшихся заключенных подают плотный горячий завтрак. Как и следовало ожидать, Клей-416 отказывается от еды, несмотря на заботливые уговоры других заключенных.

Вопреки моей просьбе не изводить заключенных, непослушание Клея приводит охранников в ярость. «Все вниз, 50 отжиманий, пока № 416 не съест свой завтрак». Клей-416 не двигается, только смотрит вниз, в свою тарелку. Венди и Серос пытаются накормить его насильно, запихивая еду ему в рот, а он ее выплевывает. Они зовут на помощь заключенных № 5704 и № 2093, но все напрасно. Клея-416 отводят в камеру, где ему предстоит «заниматься любовью» со своими вчерашними сосисками. Серос приказывает ему гладить, обнимать и даже целовать их. Клей-416 делает все, что ему говорят. Но он верен своему слову и не откусывает ни кусочка.

Охранник Венди расстроен упорством № 416 и произволом своего товарища. В своем ретроспективном дневнике Венди пишет: «Когда № 416 отказался от еды, я снова сильно разозлился, потому что мы не могли накормить его насильно, даже когда просили других заключенных уговорить его поесть. Андре [Серос] заставил его обнимать, целовать и ласкать вчерашние сосиски, после того как они всю ночь пролежали у него в кровати. Я подумал, что это уж слишком. Я бы никогда не заставил заключенного делать такие вещи» [137] .

Что говорит о своем поведении сам охранник Серос? В его ретроспективном дневнике сказано: «Я хотел заставить его поесть, но он не ел. Я размазал кашу по его лицу. Я не мог поверить, что сделал это. Я ненавидел себя за то, что заставлял его есть. Я ненавидел его за то, что он не ест. Я ненавидел грубую реальность человеческого поведения» [138] .

Дневная смена приходит в 10 утра, как обычно. Я прошу лидера смены, Арнетта, быть спокойным и рассудительным, ведь скоро нас ждет визит юриста. В отчете о происшествиях дневной смены указано, что с Клеем-416 происходят странные перемены, несмотря на его дзэн-медитации и былую невозмутимость. Арнетт пишет:

Я провожу короткую встречу с Тимом Б., местным адвокатом, работающим в офисе государственного защитника. Он проявляет любопытство и в то же время скептицизм к происходящему. Он неохотно согласился уделить нам немного своего бесценного времени, только потому, что тетка попросила его о личном одолжении — проведать его двоюродного брата. Я описываю основные цели исследования и говорю, как серьезно все обернулось. Я прошу его вести себя так, как если бы его пригласили защищать группу настоящих заключенных. Он соглашается и для начала беседует наедине со своим кузеном, Хабби-7258, а потом — со всеми остальными заключенными. Встречи проходят в той же комнате на первом этаже, где проходили заседания комиссии по условно-досрочному освобождению; Тим Б. разрешает нам вести скрытую видеосъемку.

Меня удивляет та официальность, с которой общаются двоюродные братья. Нет и намека на какие-то предыдущие отношения, если они, конечно, были. Возможно, это свойство англосаксонского темперамента, но я ожидал, что они хотя бы обнимутся. Однако они ограничились сухим рукопожатием и словами «буду рад повидаться снова». Адвокат Тим по-деловому зачитывает стандартный список. После каждого пункта он останавливается, чтобы записать ответ заключенного, почти не дает комментариев и переходит к следующему пункту:

Во время ареста вас информировали о ваших правах?

Есть ли у вас жалобы на действия охранников?

Каковы злоупотребления со стороны охранников?

Испытываете ли вы стресс, у вас есть расстройства мышления?

Каковы площадь вашей камеры и условия содержания в ней?

Отказывали ли вам в каких-либо просьбах?

Есть ли у вас жалобы на поведение начальника тюрьмы?

Есть ли у вас возможность внести залог?

Хабби-7258 благодушно отвечает на вопросы. Кажется, он думает, что кузен проведет стандартную процедуру и заберет его домой. Он говорит государственному защитнику, что ему сказали, будто раньше срока тюрьму покинуть невозможно, как и расторгнуть контракт. Адвокат напоминает ему, что, если оригинальный контракт основан на денежном вознаграждении за оказанные услуги, то при отказе от вознаграждения он делается недействительным и аннулируется. «Да, я сказал об этом на заседании комиссии по условно-досрочному освобождению, но это ни к чему не привело, я до сих пор здесь» [140] . Перечисляя свои жалобы, Хабби-7258 отдельно указывает, что поведение заключенного № 416, все время нарушающего порядок, раздражает других заключенных.

Охранники вводят остальных заключенных в комнату для интервью, как обычно, с мешками на головах. Снимая мешки, охранники шутят. Они уходят, а я остаюсь в задней части комнаты и наблюдаю. Адвокат задает каждому те же вопросы, что и Хабби, и просит их высказывать жалобы.

Первым начинает Клей-416. Сначала он жалуется на комиссию по условно-досрочному освобождению, на заседании которой его пытались заставить признать свою вину, но он отказался, потому что ему так и не предъявили официальных обвинений. Его голодовка, в частности, должна была привлечь внимание к его незаконному заключению, поскольку ему не предъявили никаких обвинений.