Чтение онлайн

Выехав на эстакаду перед кольцевой, Оля неожиданно попала в пробку.

На часах шесть утра, но из-за природного катаклизма одна из основных артерий уже забита до отказа. Правый ряд заняла стена из фур, левый и средний ряды поделили возвращающиеся дачники и спешащие в офис «белые воротнички».

Спасаясь от сна, Ольга принялась читать вслух Гётевскую балладу на языке автора, немецкий помнила еще со школы, «Эрлен кениг» всегда помогал ей сосредоточиться. Диалог больного мальчика с отцом на время взбодрил, но трагическая развязка прозвучала уже вяло, Ольга снова клевала носом.

Оглушительный сигнал заставил ее вздрогнуть, поднять голову с руля. Водитель Лексуса, следовавшего за ее «Рено», воспользовался замешательством, обогнал по встречке и заслонил мощным антрацитовым задом обзор.

К пробкам и к торопыгам водителям Ольга относилась философски – часом раньше, часом позже. Несколько раз она поддавалась истерии, давила на руль, орала на «козлов и идиотов», те орали в ответ, потом чувствовала себя обескровленной и глупой.

Сейчас она пристроилась за нетерпеливым Лексусом и старалась не заснуть.

Только вот перед поворотом на улицу Родионова Лексус резко взял вправо, в заторможенном состоянии, на автомате Оля повернула за ним и обрадовалась – она разгадала задумку лихача – быстро объехать пробку и выскочить через Юбилейный проспект обратно на Ленинградку.

Следя за габаритами Лексуса, Ольга давила на газ, не обращая внимания на предупреждающие знаки: ограничение скорости, зебры, «спящие полицейские».

Не страшно. В шесть утра детей в школу не ведут, продуктовые магазины закрыты, химчане – совы смотрят сладкие сны, а жаворонки заваривают дома кофе.

Как вдруг корпус внедорожника вынырнул из плотных облаков тумана и угрожающе ощетинился тормозными фарами.

О таких моментах люди говорят одинаково: «Время остановилось, и вся моя жизнь промелькнула перед глазами»

Оля потом вспоминала секунды до возможного столкновения, будто не она, а кто-то за нее резко вывернул руль и выскочил на тротуар.

Она уже готовилась к нелегкому разговору с водителем, но тот, газанув, скрылся в сизом облаке.

Сон как рукой сняло.

Угомонив страх, отдышавшись, Ольга повернула ключ зажигания. Рено съехал с бордюра и слегка подпрыгнул. Хруст и истошный крик мгновенно скрутил все внутренности в клубок. Молитва «Отче наш» зазвучала в голове голосом толстой женщины с переднего ряда – зловеще и трагически безысходно.

Трясущимися руками Оля открыла дверь и огляделась. Под левым задним колесом ее машины, свернувшись комочком, лежал человек.

Откуда он там взялся? Когда попал под машину?

Она не видела ничего, кроме резко затормозившего Лексуса. Сбить никого не могла. Удара не почувствовала.

И тем не менее…

В другой жизни это мог быть щенок или котенок, шмыгнувший под колеса. В другой жизни – да, а в этой она только что переехала человека.

Спина ее тут же покрылась липкой изморозью. Оле подумалось, все происходящее ей только чудится. Кто-то другой, не она, вывалилась из машины, сделала шаг на деревянных ногах, присела на корточки и коснулась грязной одежды лежащего человека. Кто-то другой, не она, произнес хриплым голосом:

– Вы… живы?

И тут же визгливо и истерично закашлялась, горло перехватил спазм.

Оля словно видела и слышала себя со стороны, пыталась изо всех сил проснуться, но не могла.

Потянув за вымазанный в грязи рукав, осторожно открыла лицо несчастного.

Женщина… Пожилая. Глазницы и щеки впали, губы стиснуты от боли. Кровь течет из рваной раны на лбу. Тельце хрупкое, словно иссохшее. Таких исхудавших людей Оля видела лишь в документальной хронике про узников концлагерей. Спортивный костюм « три полоски» на бабушке явно с чужого плеча, рукава и штаны длинные, болтаются. Одна брючина плавает в луже, словно тюленья ласта, и нога в ней неестественно вывернута.

Старушку эту руками сломать легко, не то, что машиной переехать.

«Если из раны идет кровь, значит, сердце бьется? Насос качает?» – скользнула в голове Ольги идиотская мысль.

И словно в подтверждение губы несчастной дрогнули, приоткрылись, обнажая полоску стертых зубов. Из горла вырвался клокочущий хрип.

«Живая! – сердце Ольги радостно екнуло, – живая!»

– Дышите, умоляю вас, – молила она, оглядывая тщедушное тело и пытаясь понять степень увечий.

Старушка застонала жалобно и протяжно, приоткрыла мутные глаза.

– Ой… Боже ш ты мой… Напасть. Нога… – старушка завозила руками по асфальту, пытаясь опереться, страшно захрипела. В уголках ее рта появились кровавые пузыри.

– Молчите! Пожалуйста!! Сейчас вызову скорую. Все будет хорошо. Главное, вы живы.

Но не посмела добавить – «пока живы». Ничего не понимая в медицине, Оля решила, что появление крови на губах говорит о повреждении легких или внутреннем кровотечении, а значит, бабушка почти не жилец. Метнувшись к машине, схватила сумку, где лежал привезенный супер дорогой заказ, подсунула ее несчастной под голову.

Телефон, где ее чертов телефон?

Ледяными руками Оля перерыла вещи. Нет. Начала осматривать салон.

Мобильный валялся под сидением машины. Следовало сразу догадаться, что от резкого торможения он выскочит из кармана куртки и упадет на пол.

Мокрые от пота и крови руки дрожали, экран не реагировал на прикосновение.

От волнения Ольга чуть не выронила телефон на асфальт. С горем пополам включила экран, увидела полное отсутствие сети и закричала от отчаяния.

Возможно, она сейчас в мертвой зоне?

Обогнула машину, надеясь на улучшение приема. Отошла на несколько метров в сторону от дороги. Бесполезно. Телефон по-прежнему не видел сеть. Вернулась на проезжую часть в надежде на другие машины.

Только улица Родионова была пуста и мутна, ни один водитель больше не сворачивал с шоссе. Закон подлости или пробка загадочным образом рассосалась?

Подойдя к лежащей старушке, Оля нагнулась, прислушиваясь к дыханию, дотянулась до цыплячьей шеи, ища пульс. Бьется. Облегченно вздохнув, бросилась на поиски прохожих.