Чтение онлайн

– Именно так, химия была ее коньком. Помимо педагогической деятельности Сомова вела научные исследования. У каждого свое хобби, кто-то разводит попугаев, скрещивает хомячков, а кто-то изобретает органические удобрения и создает взрывчатку из стирального порошка. А потом отправляет на небеса две сотни невинных душ и свою, почерневшую от злобы. И все не ради компании, а ради идеи!

Оля не могла поверить.

– Чтобы Елена Андреевна пошла на такое чудовищное преступление? Порядочный, кристальной честности человек. За те годы, что она проработала в школе, снискала славу высококвалифицированного преподавателя, обрела уважение коллег и заслуженный авторитет среди учеников средних и старших классов. Ее даже грамотами награждали.

– Характеристику с листа зачитываешь? Вам именно так ее и живописали. Так оно и было на самом деле. Но никто из учеников не задал себе вопроса, почему хорошего преподавателя отправляют на родину задолго до окончания трудового контракта. Почему ей срочным образом искали замену, а уроки химии заменили естествознанием? И только одна девочка в вашем классе знала и злорадствовала.

Папа Светы Тельниковой не простил классному руководителю выволочки любимого чадо и собственного унижения. Ведь помимо классного собрания Елена Андреевна посмела вызвать высокого чиновника на ковер и провести «работу над ошибками» тет-а-тет. Какова неосмотрительность и уверенность в своей педагогической правоте!

«Расставаясь друзьями», торговый представитель старательно улыбался и благодарно жал Елене Андреевне руку, уверял в справедливость приложенных мер, честная учительница и не догадывалась, что заимела смертельного врага, и этот враг способен уничтожить не только карьеру, но и пустить под откос всю ее жизнь.

Чем и занялся на досуге.

Скоро в комитет госбезопасности поступил анонимный сигнал, что учительница химии для утренних пробежек выбирает странный маршрут. Каждое утро, в одно и тоже время, а именно в половину седьмого утра, ее видят около посольства Соединенных Штатов. Фотографии приложены. Очевидцы опрошены.

Слежка шла положенный предписанием срок, досье на «предателя родины» росло. И, наконец, бомба взорвалась.

Директор школы, порядочный человек, сначала не брал грех на душу и не увольнял ее по 275 статье. Он долго беседовал с Еленой Андреевной за закрытыми дверями и советовал ей уйти самой, не поднимать шумиху. Она отказалась. Основной педагогический состав не блистал толерантностью, каждый мечтал о продолжении зарубежного ангажемента. Возвращаться на голодную и раздетую до трусов родину хотелось лишь идейным единицам, поэтому коллеги долго не разбирались и большинством голосов исключили Сомову из партии. В двадцать четыре часа, как это обычно и делалось, она была отправлена в бывший Союз.

Бедная учительница не понимала, что происходит, она боролась, отстаивала свое честное имя. Несколько коллег оставались на ее стороне, но боялись выступить в защиту. Маховик работал на полную мощь, и никто не желал подставляться вместе с неблагонадежной Сомовой. Мало ли… ведь не бывает дыма без огня. Она же действительно бегала около вражеского посольства! А то, что каждый из них не раз проходил мимо, предпочли замять.

Поэтому безумный идальго, ваша учительница химии, билась с наветами в одиночку. И, конечно же, проиграла.

На родине она мытарствовала несколько лет. Ни одна школа после разгромной характеристики не брала ее на работу.

Но после сентябрьского путча бывшие «грехи» забылись, системные ферзи поменялись. Дочь Сомовой, умная, талантливая девочка окончила филфак и в результате чьего-то недосмотра вырвалась на практику в Кембридж. Познакомилась с англичанином, вышла замуж, родила. В прошлом году – уже второго сына. Она поддерживала мать материально все эти годы. Елена Андреевна жила на две страны. В России прозябала, убиралась в офисах, в Лондоне вела курсы цветоводства среди бывших соотечественников, продавала новые удобрения.

И так до прошлого года, как узнала о страшном неоперабельном диагнозе. Вот и все, Олечка.

– Какая страшная судьба. Я не догадывалась. Да и никто…

– Да откуда вам догадываться? Был человек – нет человека. Появилась другая, не менее хорошая учительница химии.

– Но Елена Андреевна не сумасшедшая! Почему тогда решила взорвать самолет?

Правый Ангел тяжело вздохнул.

– Ошибаешься, она болела не только телом. Елена Андреевна была атеисткой. А без веры человеку опереться не на что, душа быстро сгнивает. Одним из трех погибших представителей Газпрома, возвращающимся с конференции по Северному потоку был никто иной, как Владислав Тимофеевич Тельников, человек, загубившей ее карьеру и жизнь.

Она выслеживала его давно. Случайно наткнулась на имя и должность в средствах массовой информации. С огромным трудом устроилась уборщицей в головной офис Газпрома, куда даже клининговый персонал проходит тщательную проверку. Торжествовала: вот-вот вендетта свершится, строила безумные планы, но дотянуться до Тельникова оказалось невозможно. Даже плюнуть ему в лицо!

Но безумные люди самые изобретательные. Когда мир превращается в прямую линию с точками А и Б, я и мой враг, в голову лезут невероятные идеи. Сомова жила ради мести, превратилась в зрение и слух, любая замеченная деталь, каждая услышанная новость приближали ее к цели. Узнав, когда босс отправляется на конференцию в Лондон, сложила паззл. Елена Андреевна была химиком, из доступных в обиходе средств она создала взрывчатое вещество, уникальное по составу, и, будучи на борту самолета, незаметно смешала составляющие и вызвала термическую реакцию.

До остальных невинных и тем более до ребенка с исключительным генным кодом ей дело не было. Важна точка А и Б. В тот момент точки соединились.

Несколько мгновений царило молчание. В ушах Оли набегающим на галечный берег прибоем шумела кровь.

Ангелы терпеливо ждали.

– И что теперь делать? Разве можно исправить ошибку, совершенную в далеком прошлом?

– Можно, – ответили хором, – если угадаешь, когда ты ее совершила и почему.

Оля задумалась. Легко сказать – вот вернусь в прошлое с накопившимся багажом человеческих премудростей, картина будет ясна и понятна. Легко сказать – «мне бы мою голову, да в те годы».

Оля вернулась и снова почувствовала себя ТОЙ, затюканной, испуганной девочкой, которая очень хочет дружбы, общения, мечтает нравиться мальчикам, красиво одеваться, не прятаться по углам… и заплакала.

Никогда еще Оле не было так одиноко и обидно, так страшно, как во время привыкания к берлинской школе.