Чтение онлайн

«Кстати, надо будет привезти Эбби какой-нибудь сувенир, – решила Маргарет. – А то она только и делает, что сидит в Торонто вместе с матерью. Только вот что? Может, игрушечного бобра, какие продаются рядом с дедушкиным домом?»

Между тем, на спинках кресел зажглись экраны. Появившаяся на них стюардесса стала рассказывать о правилах поведения в аварийной ситуации. Как обычно, Маргарет прилежно слушала её инструкции. Вдруг пригодятся? Сейчас авиакатастрофы практически никогда не случаются, но мало ли что. Так будет больше шансов уцелеть.

Наконец, изображение стюардессы исчезло, и на экранах загорелись надписи: «Пожалуйста, пристегните ремни».

– Пристегнулась, Марго? – спросил отец.

– Давно, – ответила Маргарет. Почему-то только родители называли её «Марго». Все остальные близкие люди, включая Эбби, обращались к ней как к «Мэгги». Может быть, мать с отцом видели в такой форме имени что-то более глубокое и проникновенное, чем в уменьшительно-ласкательных сюсюканьях.

Маргарет откинулась на спинку кресла и подумала, какая славная поездка ей предстоит. Со следующего года начнётся летняя практика в Центре по изучению Основы. Конечно, это необходимо для обучения врачебному делу, но времени для отдыха будет куда меньше. Так что пока стоит пользоваться случаем.

Самолёт начал выруливать на взлётно-посадочную полосу. Это происходило почти незаметно. Только в самый первый момент, когда он тронулся с места, почувствовался толчок, да и картина за иллюминатором пришла в движение.

Маргарет флегматично наблюдала за подготовкой к взлёту. Наконец, самолёт выехал на нужную полосу, развернулся и замер.

Секунды текли медленно, точно песок в стеклянных часах. И вот, самолёт стронулся с места. Маргарет не слышала нарастающего рёва двигателей и не ощущала вибрации. Отец говорил, что теперешние материалы позволяют подавлять эти побочные эффекты, дабы сделать полёт наиболее удобным для пассажиров. Через иллюминатор было видно, как самолёт набирает скорость. Травяное поле, окаймляющее полосу, бешеным зелёным потоком неслось навстречу Маргарет.

В какой-то момент оно начало отдаляться, уходить куда-то вниз и в сторону. Вот уже видна лента полосы, на которой они только что разгонялись. Маргарет отвернулась от иллюминатора и снова закрыла глаза.

Но почти сразу же после того, как она это сделала, самолёт резко дёрнулся. Он дёрнулся с такой силой, что Маграрет наверяка выбросило бы из кресла, не будь у неё ремня безопасности. И сразу же самолёт начал клониться вбок. Маргарет резко открыла глаза и увидела, что на экранах вспыхнула красным надпись: «Внимание! Аварийная ситуация! Сохраняйте спокойствие!»

– Леди и джентльмены! – неожиданно заговорили динамики. – Мы начинаем подготовку к аварийной посадке! Сохраняйте спокойствие! Выполняйте наши указания! Приведите спинку кресла в вертикальное положение и уберите столик! Снимите галстуки и расстегните воротники! Снимите все предметы, которые могут нанести…

В следующую секунду всё оборвалось. Единственная мысль, которая успела прийти в голову Маргарет, звучала: «Как же так?..». Эта была простая, неожиданная и ни с чем не связанная мысль.

Весь день на улице было мерзко и слякотно. Эта погода пришла в Москву всего неделю назад, но уже успела порядком надоесть всем её жителям. Температура упала чуть ли не до десяти градусов, а промозглый ветер заставлял несчастных москвичей мёрзнуть ещё сильнее. Метеорологи только разводили руками. Они уверяли, что время летнего солнца ещё придёт, но затруднялись ответить точно, когда именно это случится. Пока же обитатели Москвы старались одеваться потеплее и побольше времени проводить в спасительном тепле помещений.

Пашка резко застегнул ветровку и вышел в слякоть. Сейчас он даже не замечал холода, потому что внутри у него всё кипело. Опять это случилось! Последний экзамен за сессию, и на нём он получил восемьдесят шесть баллов! Наверное, если бы ему поставили восемьдесят баллов, или даже семьдесят шесть, как в прошлом семестре, было бы не так обидно. А тут не хватило всего одного балла до «отлично». И так всегда!

Но самое грустное было то, что неудача произошла именно с уголовным процессом, который вёл Иван Петрович Суханов. Он всегда очень хорошо относился к Пашке. Да и вообще, Иван Петрович был неплохим человеком. Он очень ясно всё объяснял, был не прочь пошутить и поведать истории из жизни в бытность свою действующим офицером полиции. А вот экзамены Иван Петрович принимал серьёзно. У него сложно было провалиться, но ещё сложнее было получить отличную оценку.

Пашка заскрипел зубами от досады. А ведь был последний вопрос! Казалось бы, тот, который он знал. Хотел блеснуть эрудицией, порадовать Ивана Петровича… А чём всё кончилось?

– Здорово, Паш! – знакомый голос отвлек его от неприятных мыслей.

Пашка обернулся. Из дверей университета выходил не кто иной, как Вовка Чигорин. Они с Пашкой оба были второкурсниками, но Вовка учился на факультете управления, а Пашка – на юридическом. Кроме того, Вовка был на год старше, но это никак не мешало их дружбе.

– Здорово, Вов, – Пашка пожал ему руку. – Какими судьбами тебя сюда занесло? У вас же, вроде, всё уже закончилось?

– Да вот, формальности улаживал, – ухмыльнулся Вовка. – Ещё с той сессии. А ты чего тут делаешь? Сдавал что-то?

– Сдал, – ответил Пашка. – Восемьдесят шесть баллов.

– Ну, молодец, поздравляю, – сказал Вовка. – Пошли, обмоем!

– Пойдём, – не стал спорить Пашка. Сейчас ему очень хотелось посидеть в компании друзей. Это отвлекало от неприятных мыслей.

Местом, где происходило обмывание, традиционно был бар общежития Гуманитарного Университета в Москве. Оно располагалось за основным корпусом. Для того, чтобы попасть туда, нужно было обогнуть корпус и пройти по улочке между ним и каменным забором. За этим забором было ещё какое-то здание. Никто не знал, кто им владеет и чем там занимаются.

Пока они шли по дороге, Пашка вглядывался в забор. Да, так и есть, новая надпись. Рядом со старым: «Полицаи – бандиты!», теперь красовалось «Семёнова в отставку!». Наблюдательных камер тут не было, а машины ездили редко. Так что под покровом ночи кто-то вполне мог отважиться на такое, не опасаясь быть узнанным. Да, кое-что изменилось, за те четыре дня, что его, Пашки, не было в общаге!