Единственные
Шрифт:
– Телефон возвращать?
– Да.
Гад даже руку протянул.
Лана, мысленно пожелав ему всего хорошего, светлого и доброго, вложила в раскрытую ладонь смартфон и поспешила отойти.
Всё слишком быстро происходило.
И непредвиденно.
Пришлось напомнить, что она здесь не ради себя – ради Богдана.
И ради Лёшика.
При мысли о последнем мальчике, сердце закатилось и защемило. И снова напомнила себе, что не время и не место расслабляться и подаваться чувствам. Слезы свои она уже выплакала.
Раздался незнакомый рингтон и лаконичное:
– Пропустите и сопроводите. Да, с ребенком.
Отлично, Света поднимается.
Макар больше ничего не спрашивал, Лана не пыталась завязать разговор. Прислушивалась к собственному сердцебиению.
То, что Свету не пустят в кабинет, она даже не сомневалась.
И оказалась права.
Когда на связь вышла личная помощница Ирина, Лана снова встрепенулась:
– Богдан вас испугается. Он плохо идет к незнакомым людям.
– Оставайся на месте, пока я не передумал, Руслана.
Уже не фамильярное «девочка», и то хорошо.
За то время, что мужчина вышел и снова вернулся с кричащим Богданчиком на руках, Лана успела до крови искусать губы и скинуть, наконец, пальто. В кабинете тепло, и пальто было явно лишним.
Как только Макар внес сына, она сразу же рванула к ним.
– Мой хороший…
Она протянула руки, но мужчина не спешил отдавать малыша. Пристально смотрел на него и снова хмурился.
– Макар! – Лана не могла слышать крик сына. Тот уже заходился, а увидев маму, которой его не давали, закричал ещё сильнее, отчего пухлые щечки пошли яркими красными пятнами.
Мужчина бросил на неё настороженный взгляд.
– Охренеть…
Ей было не до разбирательств – к чему относилось его ругательство. Главное, она смогла забрать сына из его рук и прижала к себе.
– Ну всё, всё, мой маленький. Мама рядом, я тут. Что ты кричишь? Проголодался? Сейчас… сейчас, любимый.
Для Ланы сдвинулись рамки реальности. Как только в её руках оказался сын, многие неприятности и заботы отошли на задний план. Только сынишка. Она снова вернулась на диван, быстро расстегнула теплый комбинезон, развязала шапочку и вынула вспотевшего от крика ребенка. Тот, оказавшись с матерью, сразу потянул захопущие ручонки к ней.
– Я рядом… я здесь…
Освободив сынишку от верхней одежды, стесняющей его движения, Лана прижала его к себе, поглаживая по спинке.
На мгновение в голове вспыхнула мысль, что она не одна. Пришлось обернуться и немного раздраженно спросить у охранника:
– Снова будете смотреть?
Легкая растерянность на лице Макара послужила ей небольшим утешением.
– Хотел бы… Но, наверное, отвернусь. Это же… интимно. Хотя знаешь, девочка, кто-то из мамочек говорил, что, когда женщина начинает кормить, грудь воспринимается иначе. Она перестает воспринимать её, как женское достоинство. Она становиться… титей.
Слышать подобное слово от взрослого мужчины было забавно. Лана не могла не улыбнуться в ответ, не замечая, как напряжение, сковывавшее её последние десять минут, растворяется в воздухе.
– Вот тут вы совершенно правы, Макар. И всё же – отвернитесь.
Оголять полностью грудь при незнакомце не хотелось, хотя, если бы он и отказался отвернуться, Лана достала бы её и принялась кормить Богданчика.
Но Макар отвернулся, демонстративно скрестив руки на груди, и одновременно поднимая настроение Русланы. Видеть, как смущается взрослый мужчина, оказалось довольно-таки забавным зрелищем.
Но долго радоваться ей не пришлось. Сын требовал внимания и уже сам полез в узкий вырез платья между пуговицами.
– Ну, что же ты такой нетерпеливый…
Лана поспешно расстегнула верхние пуговицы, на одну больше, чем в предыдущий раз, и высвободила грудь, запоздало подумав, что стоило обзавестись бюстгальтером для кормления. Последний износился недели две назад, и у Ланы не хватало времени, чтобы забежать в отдел для беременных и купить новый. Подросший Богдан требовал больше внимания, хорошо, что Света проживала рядом и часто помогала, фактически негласно записавшись в няньки.
Сын, как только увидел желанное, тотчас сомкнул розовые губки на соске и важно зачмокал.
Лана же улыбнулась, глядя на него.
Она любила кормить грудью. Знала, что испокон веков женщины разделялись и будут разделяться на две категории. Те, кто «за» кормление и те, кто «против». Испортить форму груди – вот основная причина отказа мамочек прикладывать ребенка. Каждый делал свой выбор.
У Ланы вопрос выбора не стоял. Она для себя ещё будучи беременной решила – приложит все усилия, чтобы было молоко и возможность грудного вскармливания. А форма груди… Да, её «стоячий» третий немного изменится, но что ж в этом такого криминального. Во время беременности не появилось ни одной растяжки ни на груди, ни на теле, уже на этом спасибо.
У неё с первого дня не возникло никаких проблем. Да, Богданчик оказался требовательным маленьким мужчиной, и в первый месяц Лане пришлось столкнуться с некоторыми проблемами, но они были такими пустяшными по сравнению с другими. Её волновало лишь одно – чтобы из-за стресса не пропало молоко. С остальным она справится… Должна… Обязана.
Лана растворялась в сыне. Брала его на руки и забывала обо всем.
О прошлом. О невзгодах. О несчастье, обрушившемся на неё и грозившем поглотить.
У неё есть сын. И это главное.
– Милая картина. Позвольте-ка узнать, что тут происходит?
Жесткий голос ворвался в сознание столь внезапно, что на мгновение Лана потерялась. Обернулась на него и замерла.
В дверях, в распахнутом пальто, засунув одну руку в карман, стоял вернувшийся Захар Волгарский.
Глава 3
Если бы Захара спросили, что заставило его развернуть водителя и вернуться в офис, он бы не дал точного ответа. Интуиция, которая его фактически никогда не подводила? Спасала даже тогда, когда, казалось, выхода нет, и он точно пойдет ко дну. Захар привык доверять себе. Своим инстинктам зверя, сумевшего покорить каменные джунгли.