Чтение онлайн

Лира сжала вторую руку на моем запястье, пока я с возрастающим ужасом, но и болезненным, извращенным любопытством слушал.

– Кроме того, не забывай об одной существенной мелочи: на этой планете ты бессмертен.

– Бессмертен? – непонимающе повторил я.

Она кивнула:

– Ты можешь состариться и умереть, и мы воссоздадим тебя заново, вложив всю накопленную память, а можешь просто позволять нам поддерживать твой настоящий возраст, ведь каждый раз, когда ты вступаешь в плотный контакт, твои клетки обновляются, излечиваются раны и болезни. Подумай, какой ты можешь получить уникальный опыт благодаря этому! Мы можем вложить в твою голову все свои знания и воспоминания всех существ, когда-либо прилетавших к нам. Ты можешь прожить тысячу новых жизней в новых телах, побыть любым астронавтом из твоего экипажа, даже женщиной или даже существом с другой планеты. Ты можешь оставаться собой или перепробовать сотни различных комбинаций. Это бесценный шанс, который ты не получишь больше нигде. На корабле ты будешь ограничен своим телом и смертью, которая позволит тебе прожить только одну жизнь. Здесь же твои возможности необъятны. Что скажешь?

Перспектива, признаться, завораживала. Необыкновенные будущие картины, о которых говорила Лира, вряд ли оставили бы равнодушным хоть кого-нибудь. Я тихонько провел кончиками пальцев вдоль идеальной линии подбородка девушки, невольно представляя ее в роли, например, Норы Шульц, медсестры-ассистентки, которая, бывало, строила мне глазки в медотсеке, или Марии Дагон, симпатичной тренерши по аэробике, на которую я частенько глазел, когда приходил позаниматься в спортзал. Любопытная и соблазнительная вырисовывалась идея. Но от нее за милю веяло подделкой. Идеалист во мне сопротивлялся предложению «поиграть в человеческие жизни», это было этически некрасиво. Да и привязался я уже к Лире такой, какая есть – инопланетянке, пытающейся быть человеком. Мы могли научить друг друга новому: я бы продолжал посвящать ее в тайны людских противоречий, она бы показала мне, что представляет из себя ее непостижимый мир. Если бы я только захотел этого.

Моя рука невольно опустилась, улыбка, тронувшая уголки губ, ушла, а настроение снова упало ниже отметки «мрачно».

– Прошу тебя, - умоляла Лира, прочитав по моему лицу, что не сумела повлиять на мое решение.

– Почему ты так отчаянно просишь меня уступить? – выразил удивление я. – Разве тебе не безразлично, кто из нас двоих улетит, а кто останется? Ты утверждаешь, что мы одинаковые, тогда почему так принципиально, чтобы это был именно я?

– Цель нашей жизни – в оптимальном сосуществовании с другими. Если ты улетишь, это будет означать, что наша цивилизация, впервые за свою историю, потерпела крах, - опустила глаза эдемианка, признавая поражение. – Это значит, что мы не так и совершенны, как ты говоришь, если не смогли понять другой вид и сделать наше сотрудничество идеальным. Это приведет к нарушению внутренних связей, последствия могут оказаться плачевными для нас. Мы просто обязаны преуспеть! – подняла она на меня взгляд. – Ты не можешь улететь, не дав нам второго шанса! Это должен быть именно ты, с тем опытом, который уже приобрел, а не тот, который спит в капсуле. Пожалуйста, позволь нам попробовать еще один раз! Клянусь, если ничего не получится, мы вырастим тебе новый корабль, новый экипаж, и ты получишь свободу.

XII

Наши отношения с Лирой эволюционировали и вышли на новый уровень. Я перестал в ней искать, наконец, придуманный образ, и начал воспринимать ее такой, какой она была, со всеми недостатками и странностями, научился видеть за внешней оболочкой существо, отличное от человека, но трепетно стремящееся познать границы свойств и привычек нового тела. Лира, в свою очередь, училась понимать свои потребности и говорить мне «нет», отстаивать свое мнение и познавать противоречивые человеческие эмоции. Чем дольше она находилась вдали от общности разума эдемиан, тем легче ей это удавалось.

Можно сказать, что мы благополучно преодолели «кризис первого года семейной жизни», уважительно стали относиться к нашим отличиям и активно искали общие точки, чтобы осторожно двинуться дальше, не причиняя отныне друг другу вреда. Мне казалось раньше, что я уже любил Лиру, когда она появилась на свет, но теперь я начал понимать, что это было не так. Именно сейчас, когда я осознал, что девушка не является воплощением моей мечты и человеком, я начал искренне влюбляться в эдемианку, отдавая себе полный отчет, что она не такая, как я. Это осложняло мои планы, я все чаще задумывался, что, когда настанет «день икс», мне будет очень трудно покинуть планету и оставить девушку. Я все еще собирался придерживаться принятого решения, но несносное сердце болело, когда, целуя розовые губы, я представлял, что это в последний раз.

К концу весны, когда красивые цветы еще покрывали деревья, но некоторые из них уже стали наливаться в плоды, когда нежно-розовый оттенок лепестков переплелся с бело-красным цветом сочных фруктов и бордово-сливочным цветом молодой листвы, космический корабль «Ребро Адама» был готов к отбытию.

– Все-таки улетаешь? – с глубокой печалью в голосе спросила Лира, взобравшись на ветку, на которой я сидел, издали рассматривая корабль. Он не был покрыт растительностью, как в прошлом году, напротив, деревья «расступились», открывая вокруг субмарины огромный голый круг, похожий на аэродром. Таким образом эдемиане спасали свои жизни и давали понять, что работа закончена.

Нахмурившись, я привлек девушку к себе, обвив рукой ее хрупкие плечи, так похожие на человеческие.

– Нам будет тебя не хватать, - тихо сказала Лира. – И мне тоже.

– И мне, - признался я, даже не представляя, как оторву от сердца ту часть, которая уже принадлежала этому Раю. Он стал мне как дом, но я понимал, что должен улететь.

– Когда? – пробормотала девушка, чертя узоры пальчиком на моей груди, ее прикосновения я едва чувствовал сквозь плотную ткань формы капитана. Даже странно, что я прожил на этой планете несколько лет, ни разу не обновляя одежду. Я даже спал в ней, снимая лишь иногда, для того чтобы заняться любовью с инопланетянкой.

– Сегодня, сейчас, - твердо ответил я, борясь с сопротивлением собственного разума, по опыту зная, что чем дольше разрываешь сердечную привязанность, тем больнее обоим. – Что будет с тобой?

– Вернусь к своим, – неуверенно прошептала эдемианка, изящно касаясь переплетенной веточки дерева, на котором мы обосновались. – Учтем отрицательный опыт, попробуем еще раз, для нас впервые признавать поражение и повторять снова, - мягко добавила она, и я догадался, что она говорит о моей второй копии.

Мысль о том, что я оставлю человека без шанса на спасение, удручала. Немного утешало лишь то, что он не является полноценным воплощением. Всего лишь оживленная подделка.

– Может, он окажется более сговорчивым, - улыбнулся я.

– А если нет?

– Отрицательный результат – это тоже результат, - повернул я голову, чтобы запечатлеть в памяти любимые карие глаза, лицо в ореоле пышных красноватых волос. – Мое самолюбие удовлетворено тем, что наш вид оказался вам не по зубам. Может, когда я состарюсь, то направлю корабль в последний путь именно сюда, тогда мы еще встретимся.

– Я буду очень рада! – раздвинулись в счастливой улыбке розовые губы. Ласковые пальцы коснулись моего идеально гладкого подбородка, и я вновь нахмурился: что-то исподтишка глодало меня, какая-то неучтенная деталь, которую я пропустил по невнимательности или глупости. Подсознательная уверенность, что есть что-то неправильное в происходящем, мучила меня еще со времен первого пробуждения, но, как я ни пытался ухватить нить, ведущую к ответу, мне не удавалось этого сделать.

– Пора, – встал я, спускаясь на землю и мрачно размышляя, все ли закончил здесь, что хотел. Почесал затылок, сомневаясь. Острая мысль, будто я что-то не доделал или даже забыл, вертелась в голове.