Эцитоны бурчелли
Шрифт:
Растегай (разочарованно). А я думал взять и ее на булавочку! Значит, есть?
Раиса Павловна. Есть, есть.
Растегай. Что же мне с ней тогда делать? Выпустить?
Анна Павловна. Вы меня простите, но если вы ничего не понимаете в насекомых, то зачем их собирать и мучить? И потом - неужели вы могли предположить, что у Платона Петровича нет какого-то насекомого, живущего в этом районе? Тогда как у него есть редчайшие экземпляры насекомых откуда угодно.
Раиса Павловна. Даже с острова Борнео!
Анна Павловна (многозначительно). По-видимому, Марком Ивановичем руководили другие соображения. Он просто хотел по отношению к Платону Петровичу проявить внимание! Не так ли, Марк Иванович? Я угадала?
Растегай. Отчасти. И это тоже. А почему нет? (Открывает коробку и выбрасывает насекомое в сад. Попадает в жену.)
Софья. Ой! Ты сошел с ума! (Брезгливо отряхивается.) Она кусается!
Растегай. Извини! Не заметил!
Софья. Надо же смотреть! Разуй глаза! (Садится рядом с Серафимой на скамейку.)
Откинувшись на спинку скамьи, сестры загорают. Хвощ,
сидя в кресле, делает свои зарисовки, поглядывая на жену
и ее сестру. Раиса Павловна и Анна Павловна, продолжая
мыть и вытирать чайную посуду, с неприязнью смотрят на
молодых женщин. Растегай поднимается на веранду и через
плечо Хвоща смотрит, как тот рисует. Затем спускается с
веранды, садится на скамью рядом с женой. Включает
радио. Звучит музыка.
Растегай (умиротворенно). Отлично искупались! А пожалуй, лучше места для купанья и отдыха, чем здесь, еще надо поискать! Какой пляж! Какой песок! Вы знаете, Раиса Павловна, там, где мы сейчас дачу снимаем, тоже есть река, но - не то! Не то! Совсем другой коленкор! Верно, Соня? А содрали с нас за лето без малого четыре тысячи! Грабеж!
Софья (не открывая глаз). Надо будет в следующее воскресенье захватить с собой детей. Кстати, отец давно их не видел.
Раиса Павловна (встрепенувшись). В следующее воскресенье вы нас здесь не застанете.
Софья. Странно... Отец нас приглашал.
Раиса Павловна. Не знаю. Мы собирались в Ленинград.
Серафима (с закрытыми глазами). Марк! Вы будете строиться?
Растегай. Нет. Мы решили отказаться от дачного участка.
Раиса Павловна (замерев с чашкой в руках). Почему вы отказались от дачного участка? Вы же собирались строить дачу?
Софья. Слишком хлопотно.
Раиса Павловна (с тревогой). Что же, вы так и будете каждый сезон кочевать с одной чужой дачи на другую?
Растегай. Пока так. А там видно будет.
Серафима. Мудрое решение. Мы тоже решили ждать.
Раиса Павловна. Чего ждать?
Серафима. Лучших времен.
Хвощ. Она имеет в виду дачный вопрос.
Растегай. А у вас, Раиса Павловна, я смотрю, кирпич как лежал на участке, так и лежит?
Раиса Павловна. Да. Как видите.
Растегай. А без теплого гаража зимой плохо! Ой как плохо! Мне, например, так нужен был бы зимний гараж! Всю зиму машина под окном стоит. Сердце кровью обливается!
Хвощ (продолжая рисовать). А у меня потом. Когда я свой мотоцикл на третий этаж таскаю.
Раиса Павловна (Хвощу, раздраженно). Не рисуйте меня, пожалуйста! Я не люблю карикатур! И, может быть, можно выключить музыку?
Хвощ. "Юмор - спасательный круг на волнах жизни". Вильгельм Раабе. Немецкий писатель. Умер, к сожалению, в тысяча девятьсот десятом году.
Растегай (выключает радио. Машинально берет одну из книг, лежащих на стуле возле стола. Смотрит на название. Оживляется). О! Кто же это читает? "Наследственное право"! Я вчера как раз в городском суде по любопытнейшему делу выступал. Почти беспрецедентный случай; сын обжаловал завещание родной матери.
Анна Павловна. Обжаловал завещание? Разве можно обжаловать завещание?
Растегай. Как видите.
Раиса Павловна. Ну, и что же там было? Почему возникло судебное дело?
Растегай. В дачно-строительном кооперативе "Труженик науки" жил некий заслуженный деятель Воробьев-Васильчиков. Вы, наверное, слышали эту фамилию - известный микробиолог. Так вот после его кончины все паенакопление, а стало быть, фактическое владение кооперативной дачей, естественно, перешло его законной супруге. Не прошло и года, как старушка следует за своим супругом в потусторонний мир. Владение дачей должно по существующему закону перейти к ее сыну - великовозрастному наследнику, по профессии преподавателю марксизма. Но не тут-то было. Старушка, оказывается, за две недели до смерти отписала в своем завещании дачу и все имущество в равных долях сыну и своей младшей сестре, до скорбного момента проживавшей с ней на данной даче. Воинствующий материалист решил опротестовать завещание матери и подал в суд.
Раиса Павловна (странно волнуясь). Ну, и как суд?
Растегай. Первая инстанция, естественно, отказала. Вчера дело слушалось в городском суде.
Раиса Павловна. Ну?
Растегай. Отказ.
Раиса Павловна. Ну, а сын?
Растегай. Не удовлетворен. Лезет выше. Напрасно. И там откажут. Завещание есть завещание.
Раиса Павловна. Ну, а как же теперь ему быть?
Растегай. Очень просто. Разделить дачу пополам и продолжать жить со своей теткой. Тем более что она ему обед готовит. И бельишко стирает...
Во время всего этого разговора Серафима и Софья, сидя на
скамье, с интересом наблюдают за Раисой Павловной,
взволнованной судебной историей. Хвощ рисует.
Раиса Павловна (внезапно хватаясь за сердце). Ох!..
Анна Павловна. Что с тобой, Раиса?
Раиса Павловна. Ничего... ничего... сейчас пройдет... (Тяжело поднимается с места. Уходит в дом.)
Анна Павловна. Раиса! У меня есть валокордин! (Вслед за сестрой уходит в дом.)
Пауза.
Софья (нарушая молчание). А? Что? Ну? Ишь как она разволновалась!.. (Включает радио. Звучит музыка.)
Серафима. Что ее вывело из себя? Как ты думаешь?
Софья. Мне ясно.
Серафима. Что?
Софья. Она боится того же, что и мы.
Серафима. Что с отцом что-нибудь случится?
Софья. Что отец без ее ведома может составить завещание.
Растегай. Если он уже его не составил.
Софья. У тебя есть данные?
Растегай. Данных нет. Но все может быть. Для этого не надо трубить в фанфары или ехать в Австралию. Нотариальная контора есть в каждом районе.
Серафима. Ну, а если он действительно составил завещание, и не сейчас, а, скажем, давно, что от этого меняется?