Чтение онлайн

На время отсутствия Лето его обязанности по управлению планетой брала на себя Джессика. Она разрывалась между желанием последовать за своим герцогом и остаться на Каладане, чтобы охранять их сына. Но Дункан еще до рассвета забрал двенадцатилетнего Пауля и исчез с ним в неизвестном направлении. Не пытаясь ни в чем разубедить герцога, Джессика попрощалась с ним в космопорте Кала-Сити и обняла, показав этим, насколько глубока ее привязанность.

Лето застыл в ее объятиях, вспомнив, как мила была Илеса в свадебном платье. Но Джессика была здесь, рядом, теплая, живая и настоящая. Выражение лица герцога смягчилось, решимость едва не поколебалась. Но он не мог позволить себе слабости — ни умом, ни сердцем. Он будет сражаться бок о бок с Армандом Эказом, мстя за нападение на свой дом, за смерть Илесы, ради защиты своего сына.

Лето взял себя в руки, как после смерти Виктора и самоубийства Кайлеи. У него не было времени на слабость и колебания любви. Разве не этому учат послушниц Бене Гессерит? Лето отстранился от Джессики, поцеловал ее и направился к трапу, где его уже ждали спутники. Сейчас у него была только одна, ясная и отчетливая цель.

Несостоявшаяся свадьба была для Лето чем-то большим, чем торговой сделкой или политическим соглашением. Ошибка его отца с Еленой заключалась в том, что тот рассматривал брак только как стратегический ход в большой имперской игре. Старый Пауль не вкладывал в брак никаких личных человеческих чувств. Он мог быть любимым народом герцогом и хорошим отцом, но был отвратительным мужем. Пауль не желал, чтобы его действия диктовались волей случая, да и не нуждался в этом.

Лето испытал своеобразное облегчение, когда его корабли поднялись в воздух и полетели к лайнеру, чтобы занять места в огромном грузовом отсеке. Гигантские двери закрылись. Дело было сделано.

Лето вместе с эрцгерцогом находился во флагманском фрегате эказской делегации. Арманд был подавлен свалившимся на него горем, и Лето счел своим долгом друга и верного союзника находиться в это трудное время рядом с ним, чтобы общими усилиями противостоять злу, с которым они оба столкнулись лицом к лицу.

Бледный и возбужденный Уитмор Бладд сидел рядом с Гурни. Щегольская одежда мастера меча был изрядно потрепана, потеряв все свое павлинье изящество. Рапира висела на боку, но казалось, у Бладда не было ни малейшего желания к ней прикасаться.

На Эказ Бладд вез маленький плазовый куб с частицей праха Ривви Динари. Этот куб будет заложен в новый монумент. Эрцгерцог Эказ поклялся воздвигнуть величественный мемориал в честь тучного мастера меча, без колебаний пожертвовавшего своей жизнью.

При взгляде на этот куб, где, словно взвешенные в прозрачном тумане, плавали частицы пепла, Бладд всякий раз испытывал внутренний стыд. Эрцгерцог почти не общался с ним, не замечая присутствия своего единственного теперь мастера меча. Уитмор Бладд понимал, что его имя едва ли будет упомянуто в исторических хрониках, описывающих то страшное событие.

Теперь, когда у Лето появилось время для осмысления предстоящих военных операций и оценки стоимости перевозки войск, до герцога стали доходить истинные масштабы затрат, которых потребует ведение полномасштабных боевых действий. Если бы безумный правитель Груммана придерживался правил ведения войны убийц, то в ней были бы конкретные цели, единичные жертвы, и не было бы никакой нужды в гигантском военном флоте и в расходах на его перевозки и содержание.

— Эта война может сделать меня банкротом, Арманд, — сказал Лето.

Эрцгерцог повернул к нему свое изможденное лицо.

— Дом Эказа возьмет на себя половину ваших расходов. — Он прикрыл тяжелые веки. — Честь стоит куда дороже.

В грузовом отсеке лайнера смотреть было особенно не на что, но эрцгерцог все же выглянул в иллюминатор и окинул взором военные корабли Атрейдеса, которые скоро соединятся с его собственными боевыми судами.

Когда лайнер завис на орбите над Эказом и из открытых люков вылетела внушительная армада боевых кораблей словно почетный эскорт эрцгерцогского фрегата, на каналах дворцовой связи начался настоящий переполох.

Небрежно махнув уцелевшей рукой в сторону мастера меча, Арманд негромко приказал:

— Бладд, скажите им, кто мы! Скажите, что никакой угрозы нет.

Лицо эрцгерцога казалось мертвым, в нем не было даже злорадства, когда он добавил:

— Мне очень хочется заглянуть в глаза герцогу Видалу и посмотреть, как он будет изворачиваться. Он очень удивится тому, что я еще жив. Интересно, что он будет говорить в свое оправдание?

— Он скажет, что доказательства его предательства, которые мы везем с собой, не более чем фальшивка, — ответил Лето.

— Он может говорить все, что ему угодно, но я поверю только истине.

Но герцог Видал не дал им такого шанса. Со взлетной площадки возле эказского дворца стартовала большая группа кораблей и, взлетев в воздух, покинула основной континент при появлении на орбите превосходящих военных сил. Сотни судов стремительно пересекли море в направлении элаккского континента. Этот массовый исход начался именно с неожиданного появления множества каладанских военных кораблей, направившихся на посадку.

Лето вполне понимал причину этой паники.

— Увидев такую мощную флотилию, они наверняка решили, что это военное нападение.

Но неужели эказцы настолько утратили благородство, что бросили на произвол судьбы своих женщин и детей перед лицом нападения — пусть даже и превосходящего по силам — противника? Почему они ведут себя, как воры, застигнутые на месте преступления?

— Сейчас я их вразумлю, — сказал Бладд и напористо заговорил в микрофон: — Вернулся эрцгерцог Эказ. Он немедленно созывает военный совет. Мы везем очень важные новости.

— Эрцгерцог жив? — изумленно выпалил дежурный диспетчер космопорта. — Нам сказали, что он убит вместе со своей дочерью и множеством людей Дома Атрейдесов!

Арманд болезненно скривился. Лето привстал с кресла.

— Кто вам это сказал? Как эта информация достигла Эказа?

— Нам сказал об этом герцог Прад Видал. Он принял на себя обязанности временного правителя Эказа.

Лицо эрцгерцога потемнело от гнева, а Гурни глухо прорычал:

— Ни один курьер не смог бы доставить сюда эту информацию, милорд. За все время после трагедии ни один корабль не покинул Каладан. Мы — первые. Никто не мог распространить эту новость.