Чтение онлайн

Кристина отчетливо вспомнила глаза Лиды — сердитые, колючие. Она терпеть не могла, когда другие. не разделяли ее увлечений.

— Зачем же ты со мной общаешься, если я такая двуличная? — спросила Кристина.

— Сама не знаю, — ответила Лида.

Все бы обошлось, если бы она не добавила:

— Для меня самой это полная загадка.

И тут Кристина вспылила. Это с ней иногда случалось. Она, правда, быстро отходила, но в гневе могла натворить много чего. Вчера, правда, она всего только бросилась в прихожую и, на ходу надевая плащ, понеслась бегом вниз по лестнице, затем бегом через улицу… Остальное известно.

Но и сейчас, когда она вспомнила о Лиде, ей снова стало до слез обидно. И чего она так? И что это за сказки дурацкие!.. Она снова взглянула на книжные шкафы и вдруг вспомнила. Гадкий утенок! Ну конечно! Вот кем она представляла себя в детстве. Когда в детском саду читали эту сказку вслух, ей было почему-то ужасно неловко смотреть на остальных детей — ведь она-то хорошо знала, что воспитательница сейчас читает про НЕЕ.

Вадим тихо приоткрыл дверь гостиной и увидел вчерашнюю девчонку, которая в одних трусиках стояла перед зеркалом. Без одежды она казалась не худой, а гибкой и стройной. У нее была гладкая матовая кожа, плоский живот, аккуратные, словно точеные, бедра и небольшие округлые груди. Вадим замер. Она была потрясающе, поразительно красивой и очень близкой. Она еще не замечала его и, смотря на собственное отражение, разговаривала с ним.

— Гадкий утенок, — тихо произнесла Кристина.

«Интересно, какая она в постели?» — подумал Вадим и вспомнил слова спортивного врача. Внезапно ему показалось, что в квартире ужасно жарко.

Он сделал резкий шаг вперед.

— Кристина, — сказал Вадим, и его голос прозвучал хрипло. — Ты просто чудо.

Он бросился к ней и постарался ее обнять, но девчонка успела отпрыгнуть в сторону и, скрестив руки, закрыла голую грудь. Вадим обхватил ее руки и стал покрывать быстрыми горячими поцелуями ее лицо, плечи, шею.

— Не надо, ты чего, не надо, пусти! Больно! — в ужасе говорила Кристина. — Пусти!

— Ну хорошая моя, ты же такая восхитительная, ты такая… — Он продолжал машинально что-то говорить, а сам пытался оторвать руки, закрывавшие грудь.

— Да пусти же! — крикнула Кристина. На миг ей удалось вырваться из его объятий, и она опрометью бросилась в коридор, оттуда в прихожую и подбежала к входной двери.

— Ты куда, дура?! Там же холодно! — заорал Вадим, на ходу приводя себя в порядок.

Но Кристина не слушала его. Ее тонкие пальцы коснулись замка, и он открылся. Кристина ступила узкими босыми ногами на холодный и грязный цемент лестничной площадки и бросилась вниз. Вадим настиг ее лишь на площадке между этажами и силой втащил обратно в квартиру. Кристина мертвой хваткой вцепилась в дверную ручку.

— Идиотка, дура, — говорил Вадим, пытаясь разжать ей пальцы.

Становилось холодно — из разбитого окна на лестницу дул холодный ветер. Мимо проскрежетал лифт. На миг Вадим замер — а если сюда? Но лифт поднялся на следующий этаж. У Вадима отлегло от сердца, но весь пыл вдруг прошел.

— Ладно, успокойся. Поиграли — и хватит, — проворчал он и, бросив Кристину у незакрытой двери, отправился к себе в комнату — одеваться.

Кристина еще некоторое время постояла у двери, затем, оставив ее приоткрытой, бросилась в гостиную и быстро оделась — вплоть до сапог. Только плаща нигде не было. Можно было, конечно, его бросить, и еще пять минут назад она, конечно, так бы и сделала, но сейчас, когда опасность как будто миновала, она подумала, что другой подходящей одежды на осень у нее нет и ходить ей будет решительно не в чем.

В этот миг в гостиной опять появился Вадим. Он был одет, причем тщательно — брюки, рубашка, пиджак. Только галстука не хватало.

— Где мой плащ? — с вызовом спросила Кристина.

— А ты решила, что я его украл? Здесь он, не беспокойся, — с холодной иронией ответил Вадим. Он скрылся, а затем вернулся с синим Кристининым плащом. — Я его высушил. И вычистил.

Действительно, плащ был приведен в порядок. Кристина посмотрела на Вадима, и в ней шевельнулось нечто вроде раскаяния. Не за то, что она не отдалась ему, об этом не могло быть и речи. А за то, что подумала о нем слишком плохо.

— Ладно, одевайся и поехали, — все с той же холодной иронией сказал Вадим. — У меня сегодня много дел.

— Я с тобой никуда не поеду, — решительно ответила Кристина.

— Как хочешь. Можешь плестись до метро. Мне это безразлично.

Кристина надела плащ, проверила в карманах ключи от квартиры, нащупала жетон на метро, решительно вышла из квартиры и, хлопнув дверью, не оглядываясь спустилась вниз.

Она быстрым шагом шла по Восьмой линии, обгоняя медлительных пешеходов. Все вокруг было будничным и совершенно обычным. Те же лица, тот же бесконечный осенний питерский дождь, и казалось, что не было этого странного приключения. Только голова кружилась и болело бедро — значит, все-таки что-то было.

Впереди зажегся красный свет, и Кристина остановилась на перекрестке. Внезапно рядом она услышала звук клаксона.

Кристина оглянулась и увидела, что рядом с ней остановилась «девятка», из которой на нее смотрит Вадим. Убедившись, что его заметили, он распахнул дверцу и сказал:

— Прошу вас, синьорита. Окажите любезность.

Кристина хотела отвернуться и равнодушно пойти дальше, но вдруг неожиданно для себя самой сделала шаг к машине и в тон Вадиму ответила:

— Парк Победы, пожалуйста.

* * *

Осаф Александрович Дубинин внимательно изучал информацию на экране компьютера.

— Все-таки до чего мы дошли! — Он повернулся к Пиновской.

— Вы это о чем, Осаф Александрович? — поинтересовалась Марина Викторовна. — О нынешних нравах или о компьютерном прогрессе?

— И о том и о другом, — отозвался Дубинин. — А вы зря насмехаетесь, уважаемая. Согласитесь, еще совсем недавно вам пришлось бы ехать на другой конец города, чтобы ознакомиться с досье. И совсем не так давно оно было даже не полностью машинописным, и вам бы пришлось полдня разбирать чужие каракули, потому что далеко не у всех наших коллег идеальный почерк.

Осаф Александрович входил в узкий круг людей, их можно было сосчитать по пальцам, которые имели право запрашивать информацию о любом гражданине России из сверхсекретной базы данных. В «Эгиде» это право имели только он, Пиновская и Плещеев, а всего по городу еще не более двенадцати человек.

«Чертова дюжина, — говаривал Дубинин. — Занесло же на старости лет».

Сейчас он ожидал ответа на запрос в централизованную базу данных об одном интересном субъекте.

— Кого это вы там раскапываете, Осаф Александрович? — спросила Пиновская. — Что-то новое по Французу?