Чтение онлайн

Услышав это, Джордж встал и перекричал всех остальных.

– Оставьте это, ма. Альф Стокс лопнет со смеху, если мы попросим его забрать телевизор из-за того, что в нем сидит дядя Фил. Так что будьте рассудительней. Вы с Уной были взволнованы, и вам стали мерещиться всякие страсти. Завтра вечером все уже будет нормально, вот увидите.

– Да? Все будет нормально? Это ты так думаешь.

– Конечно, я так думаю. Да мы все так думаем.

– Думайте, что хотите, – сказала мама мрачно. – Можете продолжать. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала. Он там, и с этим ничего не поделаешь, и мое мнение, что это еще цветочки. Где бы он теперь ни был, он заботится только об одном: чтобы мы не могли в свое удовольствие попользоваться телевизором, который купили на его страховку. Сам увидишь.

В середине следующего дня мама и Уна, как всегда, были дома одни. Обычно они проводили это время за каким-нибудь спокойным и полезным занятием, но сегодня обе не могли найти себе места. Они пошли в большую гостиную и сели у окна, поглядывая вниз на улицу, но скоро стало ясно, что спокойно посидеть им не удастся. В углу стоял телевизор, экран которого напоминал чудовищных размеров глаз, затянутый бельмом. Несколько минут они делали вид, что не замечают его. Наконец Уна сказала:

– Я смотрела программу: сейчас будет передача для женщин.

– Знаю, – сказала мама довольно зловеще. – Я сама смотрела.

– Ну, тут все будет в порядке, правда? Во всяком случае…

– Что «во всяком случае»? – спросила мама прежним зловещим тоном.

– Ну, – сказала Уна робко, – ты не думаешь, что мы вчера вечером были немножко возбуждены… и… могли вообразить всякое такое?…

– Нет, не думаю, – сказала мама. И чуть погодя добавила: – Но все-таки, если хочешь, включай. В конце концов, женская передача… к тому же среди дня… может, он и не покажется. Он днем всегда спал.

– Но… послушай, мама, Джордж говорит…

– Мало ли что он говорит. Твой Джордж далеко не все на свете знает, хоть ты, может, и думаешь по-другому. Ну, включай, если тебе хочется.

Уна подошла к телевизору и осторожно повернула выключатель. Мама с отсутствующим видом села на стул перед экраном. Экран засветился, и они увидели хозяйку женского пансиона – даму до того утонченную и изысканную, что она даже говорила, как иностранка.

После хозяйки пансиона выступили две девушки – скрипачка и пианистка.

– Ну, видишь, все в порядке, – сказала Уна.

– Пока что да, – ответила мама, – но дай ему время. Хотя надо сказать, все это очень славно.

После музыки какой-то человек стал рассказывать о поисках сокровища. Он был довольно молодой, типа школьного учителя, очень нервничал и обливался потом.

– Нам удалось сделать поразительные находки, – сказал он. – И кое-что я сейчас вам покажу. – Он беспокойно стал делать знаки кому-то, находившемуся вне экрана, говоря при этом: – Будьте добры, если можно… спасибо.

И на экране показался дядя Фил, тащивший какие-то вещи, и едва его стало хорошо видно, как он повернул свою кривую шею, в упор взглянул на маму и Уну и сказал:

– Да что там сокровище! Вам, Григсонам, и так неплохо – прибрали к рукам мои полтораста фунтов!…

– Видишь – теперь он разговаривает с нами! – взвизгнула мама, бросаясь к телевизору. – Но я его выключу. – И, выключив, она добавила твердо: – Это он в последний раз устраивает со мной такое. Больше я не дам ему случая. Один бог знает, что еще он может наговорить! – Она обвиняюще указала пальцем на Уну, которую все еще била дрожь, и продолжала: – Я все же думаю, что мы немножко возбуждены и просто вообразили это. Ну, Уна, – ты его видела, ты его слышала. Ладно. Не будем этого повторять.

И мама отправилась на кухню, где гремела и звякала посудой до тех пор, пока не пришло время пить чай. Стив, который работал на аукционе, в этот день явился домой первым и, не сказав матери и сестре ни слова, быстро проследовал в большую гостиную, явно собираясь включить телевизор. Женщины, готовившие ужин в задней комнате, ничего ему не сказали. Это, как сразу догадалась Уна, была новая мамина тактика: никаких протестов, никаких попыток переубедить остальных – просто зловещее суровое молчание до тех пор, пока не начнется шум, и тогда, как вспышка молнии: «Я вам говорила». Накрывая на стол, они слышали доносившиеся из телевизора голоса, но слов нельзя было разобрать. Прошло пять минут, десять минут.

Внезапно голоса в гостиной умолкли. На полминуты воцарилась тишина, затем Стив с каким-то странным лицом медленно вошел в заднюю комнату, стараясь избежать вопросительных взглядов. Он сел и посмотрел на стол-

– Что, уже готово? – осведомился он слабым, сдавленным голосом.

– Нет, ничего еще не готово, – сказала мама. – Ты сегодня очень рано. А что это ты выключил телевизор?

– Да ну, – сказал Стив уклончиво, – охота была смотреть всякое старье.

Эта никудышная игра не обманула Уну, а уж маме все сразу стало ясно как дважды два.

– Перестань болтать глупости, – сказала она. – Ты видел его?,

– Кого?

– Сам отлично знаешь – своего дядю Фила. Видел?

– Да вроде бы видел, – ответил Стив осторожно.

– «Вроде бы видел»! Ты видел его так же хорошо, как сейчас видишь меня.

– Нет, но я в самом деле его видел. – Стив был явно смущен.

– Он говорил что-нибудь – то есть тебе говорил?

– Ну, мама, как он мог…

– Ладно, хватит! – прикрикнула мама. – Мне надоело это слушать. Сейчас ты скажешь своей матери чистую правду, Стив. Ну, говорил он что-нибудь тебе? И если да, то что?

Стив с несчастным видом стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Он сказал, что я стащил у него два шиллинга. Мама и Уна задохнулись от изумления.

– Узнаю Фила! – закричала мама. – Ты ведь не брал у него эти два шиллинга?

– Брал, – горестно промычал Стив, и, прежде чем мама и Уна успели возмутиться, он вылетел из комнаты и запрыгал вниз по лестнице.

– Так я и думала, – сказала мама. – Будет еще хуже, я тебе говорила. – И она снова погрузилась в свое ужасное гробовое молчание.