Шрифт:
Самое время слегка перекусить", - подумал Эдгар. Он открыл глаза, поменял окраску с темно-коричневой на изумрудно-зеленую и неторопливо пополз вверх по стволу. Подходящий жук обнаружился довольно скоро: большой, усатый, с темно-бордовым хитиновым панцирем и симпатичным рисунком на спине, напоминающим птичий глаз - то, что нужно для сытного завтрака. Эдгар подполз поближе, прицелился и… Обычно после этого его язык с большой скоростью выстреливал в направлении жертвы - р-раз, и добыча уже во рту. Но сегодня тело почему-то отказывалось повиноваться. Эдгар снова попробовал трюк с языком, но сорвался с ветки. Земля, которая по всем расчетам находилась довольно далеко, неожиданно оказалась совсем рядом. Эдгар пребольно ударился о нижнюю ветку, кувыркнулся в воздухе и превратился в человека.
Он еще сидел на земле, пытаясь осмыслить случившееся, когда сверху, ломая сучья, рухнуло нечто круглое и тяжелое. Эдгар едва успел отодвинуться. Прямо перед ним в куче опавшей листвы барахтался маленький пухленький человек. Он лежал на спине, смешно дергая ножками и размахивая короткими ручками.
– Доброе утро, - поздоровался Эдгар.
– Могу ли я чем-то помочь?
– Немедленно переверни меня на живот, ротозей!
– зарычал человечек.
– Иначе я прокляну твои чресла и чресла твоих детей до седьмого колена!
Эдгар с опаской выполнил приказание и тут же получил увесистый пинок по лодыжке.
– Ты!
– напустился на него незнакомец.
– Ты мерзкий, отвратительный… ты пытался сожрать меня!
– Сожрать?
– удивился Эдгар.
– Но я никогда не встречал вас!
– Знай же, что твое невежество едва не погубило тебя! Даже пребывая в образе насекомого, я способен вершить астральное возмездие. А уж наказать маленькую нахальную ящерицу мне вообще ничего не стоило.
– Скандалист наконец поднялся на ноги. Невысокий, пухленький, безволосый, он был похож на рассерженного младенца. Гармонию нарушали только причудливые татуировки, покрывающие кожу коротышки от макушки до пят.
– Постой-постой. Ты был бордовым жуком?!
– догадался Эдгар.
– Прозорливость, достойная пророка, - пробурчал человечек.
– Я, Джу Шван Дзи из монастыря Неувядающего Лотоса, монах-воин, победитель чудовищ, был превращен в жука коварным колдуном и чуть не закончил свои дни в пасти глупого хамелеона.
– Не уверен, но вроде бы я где-то слышал, что монахам запрещалось превозносить свои достоинства и сквернословить, - парировал Эдгар.
– Да, это так, - Джу Шван виновато опустил голову.
– Я очень несдержан, за это настоятель и отослал меня собирать демонов.
– Что еще за демоны?
– удивился Эдгар.
– Когда божественный плотник Кухай вырезал небесный свод, то поранил палец о звезду Иба. Двенадцать капель священной крови упали в великое болото Ю, были осквернены и превратились в демонов. И так как Кухай был великим созидателем, то демоны в противовес ему избрали своей стезей разрушение. Издревле герои и божества сражались с этими злонравными духами, нередко одерживая победу. Не в силах уничтожить бессмертных врагов (ведь они происходили от самого создателя), воители прошлого заключали Нечестивую Дюжину в заговоренные узилища. Однако духи разрушения всегда находили слабину в стенах своих темниц и выбирались на волю, продолжая творить многочисленные злодейства. Тысячу лет назад они вновь вырвались в мир. Однако согласия среди демонов никогда не было. Едва освободившись, твари постарались оказаться как можно дальше друг от друга.
Это сильно осложнило поиски. Я охотился на них в горах и в долинах, в заброшенных алмазных копях и недосягаемых небесных дворцах, спускался на морское дно и пересекал соляные пустыни. Мои одежды трижды обращались в прах, а дорожный посох настолько истерся, что стал походить на дверную колотушку. Однако молитва и смирение помогли мне выдержать тяготы пути, а навыки, полученные в монастыре, - одолеть и пленить одиннадцать демонов. Они заключены здесь, в этих заговоренных татуировках…
– А что же двенадцатый?
– перебил монаха Эдгар, с интересом разглядывающий красочные рисунки на коже Джу Швана.
Одиннадцать монстров опоясывали тело монаха в гротескном хороводе. Неведомый художник постарался на славу. Каждая деталь, от горящих огнем глаз до бликов на чешуе, была выписана с великим тщанием. Мастерски выполненные татуировки тем не менее выглядели совершенно обычными. Если бы не серьезность, с которой говорил Джу, Эдгар решил бы, что его водят за нос. Правое плечо и часть груди Джу были свободны от рисунков. Очевидно, в этом месте должен был расположиться недостающий двенадцатый демон.
– Увы!
– Джу Шван тяжело вздохнул.
– Я гонялся за ним много лет и почти настиг. След врага привел меня на этот проклятый остров, где недостойного монаха встретил коварный маг Абстандилус. В его устах был мед, а в складках мантии скрывалось зелье трансмутаций. Я и слова сказать не успел, как оказался на ветке.
– Похоже, кто-то все-таки перехитрил старика, - заметил Эдгар.
– Мы снова стали прежними.
– Что толку, - монах сокрушенно махнул рукой.
– Двенадцатый, наверное, уже далеко отсюда. Теперь придется все начинать сначала.
– Мерзавцы! Насильники! Грязные волосатые монстры!
– Дерево, с которого они только что упали, медленно меняло форму. Сначала показалась голова в обрамлении длинных зеленых волос, затем плечи, грудь… Таких соблазнительных форм Эдгар не видел очень давно. И не важно, что у новой знакомой была изумрудная кожа и пурпурные зрачки, риск - дело благородное. Однако семь метров роста, четыре руки и крайняя степень раздражения могли остудить самую жаркую страсть.
– Вы ползали по мне, ночевали в моих дуплах! А ты, коротышка, забирался в бутоны моих цветков и… и пил нектар!
– Зеленокожая красавица уперла руки в бока и слегка наклонила голову. Ее красные глаза яростно сверкали.
– Что вы скажете в свое оправдание, прежде чем я растопчу вас?!
– Я ее знаю, - шепнул монах Эдгару, - это непорочная жрица богини Аршатри. О ней повествуют наши древние летописи. Говорят, однажды ее изнасиловал демон, но богиня вернула своей служительнице невинность и отправила на битву со злом.
– И что, она действительно приведет свою угрозу в исполнение?
– поежился Эдгар.
– Можешь не сомневаться.
– О, мудрая и прекрасная жрица!
– Эдгар выступил вперед, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать.
– Мы каемся и признаем себя виновными в содеянном. Мы достойны смерти. Даже в мельчайшем прыщике на твоем прекрасном лбу больше святости, чем в нас вместе взятых.