Чтение онлайн

Я пытаюсь облизать пересохшие губы, но язык будто онемел; удары сердца глухой вибрацией отражаются в ребрах. Булат приподнимает мои бедра, коротким быстрым движением выходит из меня, заставляя зажмуриться и закусить губу.

Я перекатываюсь на простыни, машинально подтягиваю одеяло к груди и смотрю, как он встает. 

Булат совсем не стесняется своей наготы: неспешно подходит к комоду, берет телефон и смотрит в экран. У него рельефные крепкие ягодицы, широкую спину пересекает объемная татуировка с иностранными надписями. На икрах у него тоже татуировки. 

— Сколько сейчас времени? — спрашиваю просто для того, чтобы не молчать.

— Шесть, — отвечает он, не оборачиваясь. — Можешь спать дальше.

— Откуда у тебя столько татуировок?

— У меня был тату-салон.

Несколько раз стукнув в пальцем по экрану, он возвращает телефон на комод и выходит из спальни. В течение нескольких секунд я разглядываю дверь, после чего опускаю взгляд себе на грудь: сосок потемнел, на коже все еще видны его отпечатки. Трогаю себя между ног и оглядываю пальцы. Бледное розовое пятно. Крови почти нет.

Я зарываюсь в одеяло и закрываю глаза, уговаривая себя уснуть, чтобы отсрочить необходимость выгрызать себе путь к выживанию. Сон, по-крайней мере, сотрет ожившую боль в промежности.

В забытье мне удается провалиться спустя несколько минут. Мне снится мама. Она ставит на стол пироги, я тянусь их взять, и она прикрикивает на меня за то, что не помыла руки. Я иду в туалет по нашему узкому коридору, дергаю дверь, но она оказывается закрытой. Тяну сильнее и сильнее, но она никак не желает подаваться. 

— Таисия. Просыпайся.

Я открываю глаза и моментально жмурюсь от яркого света, бьющего сквозь распахнутые портьеры. Надо мной стоит Булат, одетый в идеально отглаженную серую рубашки и темные брюки. 

— Мне нужно уехать. Как вернусь — решу, что с тобой делать.

До меня не сразу доходит смысл этих слов, но когда это случается, я никак не могу решить, что чувствую по этому поводу. С одной стороны, мне не нужно сию же минуту влезать в ненавистные туфли и несвежее платье, и срочно придумывать новый план, как выжить, а с другой стороны, в моем будущем по-прежнему нет никакой определенности. Булат использовал меня как надувную куклу уже два раза, а у меня все еще нет никаких гарантий, что после этого он не вышвырнет меня на улицу.

Поборов порыв потребовать у него ясности прямо сейчас, я обхватываю колени руками и киваю.

— А ты не боишься, что я у тебя что-нибудь украду и сбегу? — спрашиваю его удаляющуюся спину и моментально об этом жалею. Идиотский мой язык. Сейчас он может передумать и сказать, чтобы я убиралась из квартиры.

— Если такое придет тебе в голову, ты очень сильно об этом пожалеешь, — произносит он вполоборота. — Вряд ли ты настолько дура.

Как только дверь за Булатом захлопывается, я выжидаю минуту, обматываюсь полотенцем и встаю. Поначалу думаю пойти в ванную, но потом решаю немного повременить с гигиеной и отправляюсь на экскурсию.

В процессе осмотра квартиры выясняется, что комнаты здесь четыре: просторная квадратная гостиная, будто сошедшая со страницы паблика об интерьерном дизайне; немного странное помещение с большим круглым столом посередине и барной стойкой, и еще одна спальня, немногим меньше той, в которой я провела ночь. При виде ее я удовлетворенно хмыкаю. Булат вполне мог ночевать здесь, но предпочел остаться со мной.

Когда я нахожу кухню, то на секунду застываю в восхищении и начинаю улыбаться. Она просто потрясающая. Черный гарнитур занимает целых две стены, посередине — того же цвета островок, какой я видела в своих любимых сериалах о богатых домах, Г-образный обеденный стол, а еще кофемашина, красивый духовой шкаф и мерцающий стальным глянцем холодильник. Не сравнить с нашей крошечной кухней в Череповце, не способной вместить более трех человек. 

Перед глазами вдруг ясно встает картина, как я стою возле плиты в кремовых пижамных шортах и тонкой шелковой майке — образ, подсмотренный мной у модного блоггера в инстаграме. Готовлю себе кофе, пью его из белой фарфоровой кружки, глядя в окно. Я должна здесь остаться. Если для этого мне нужно будет удовлетворять все сексуальные прихоти Булата и быть терпеливой — я это сделаю. Такой жизнью я хочу жить. Покупать продукты, не считая денег, приходить в эту квартиру и готовить, зная, что больше не увижу неряшливого отчима, разящего перегаром, и не услышу крики матери, в очередной раз указывающей, что я сделала не так.

Желудок начинает подавать недвусмысленные сигналы о том, что голоден, и я решаю исследовать содержимое холодильника. Надеюсь, Булат не запер меня в квартире, где совсем нет еды. 

Прохладная хромированная ручка мягко отщелкивается, и я облегченно выдыхаю: продукты есть. На подсвеченных полках лежат несколько видов сыра, кусок мяса с вакуумной упаковке, тонкая, словно высушенная палка колбасы с налетом белой плесени. Последняя, видимо, успела испортиться. Есть яйца, две стеклянные бутылки с соком, банка консервированных оливок. Фу. Их я терпеть не могу. В нижнем отделении я нахожу упаковку овощей, похожих на морских ежей, и решаю ее не трогать. От голода я точно не умру, это уже хорошо.

Следующий шаг — разобраться с плитой. Она плоская и сенсорная — такая была в квартире Оксаны. Наобум потыкав кнопки, я добиваюсь того, что одна из конфорок загорается красным, и ставлю на нее сковороду. 

Через двадцать минут я сижу за столом. Передо мной стоит тарелка с глазуньей, рядом с которой аккуратно разложены ломтики сыра и подкопченного мяса, и кружка с черным кофе. С ним мне пришлось повозиться — кофемашина отказывалась подчиниться с первого раза. Жаль, что сел телефон и я не могу выложить эту красоту в инстаграм. Ладно, в другой раз. Надеюсь, такой шанс у меня будет.

Мясо имеет непривычный вкус, как, впрочем, и сыр, и я жалею, что не нашла хлеба. Я стараюсь есть неторопливо и изящно: режу еду на мелкие кусочки, перед тем как положить в рот, тщательно жую. Вспоминаю наши ужины дома: как отчим с шумом всасывал суп и рвал зубами курицу, аккуратно откладываю приборы и подношу к губам чашку. Как бы я не была голодна, я никогда не буду есть как он. 

Напиток оказывается крепким и горьким настолько, что я машинально начинаю шарить по столешнице в поисках сахара. В мире богатых людей у пищи другие вкусы, которые мне не сразу удается распробовать, и я обещаю себе, что обязательно это сделаю это в будущем. Я буду работать над собой, чтобы больше ни одна живая душа не назвала меня оборванкой, не упрекнула в отсутствие вкуса и не смогла заподозрить, что я родилась в такой провинциальной глуши как Череповец.