Двое в Купе
Шрифт:
Николай Петрович откинулся назад. Он утомился, но был доволен непробиваемостью своей философии. Сергей нахмурился. Хотел возразить, но возражений не оставалось. Тогда он грустно покивал головой.
– Сам решай, - Николай Петрович подвел итог, - к кому ты относишься. Если не хочешь быть лохом, забудь про честь и про совесть. Это - химера. Честь - когда у тебя есть деньги, и ты можешь купить все. Совесть... совесть... делай то, что тебе выгодно и всегда себя оправдывай - это и есть совесть.
Сергей обреченно кивнул.
– Николай Петрович, вы меня убедили.
– Он поднялся с места.
– Честное слово, я бы хотел найти доводы против... Но доводов у меня нет... Но, все-таки, может, есть какие-нибудь исключения? Может, есть вещи, которых лучше не делать? Пределы какие-то, границы?..
– Сергей, - Николай Петрович покачал головой, - я не знаю, чем ты там у себя в министерстве занимаешься и не хочу знать. Делай спокойно свою работу. Делай то, на чем ты имеешь деньги. Делай и забудь про совесть. Если ты умный человек, забудь.
– Хорошо.
– Сергей достал из кармана револьвер с прикрученным к концу ствола звукоглушителем.
– Хорошо.
– Он прицелился.
– Я не работаю в министерстве, Николай Петрович. Но это не важно.
Николай Петрович медленно открыл рот.
– Вы, кажется, есздили в Сочи подписывать очередной контракт? Так, кажется?
– Сергей, ты, что?..
– И тогда я знаю, что у вас в кейсе, который вы так охраняете, и даже в туалет его с собой взяли...
– Сергей, это нехорошо. Ведь мы друг друга так давно знаем...
– А что такое нехорошо? Нехорошо - это когда нет денег в кармане. Так ведь вы говорили или нет?.. Открывайте кейс! Быстро!
Николай Петрович поднялся, достал с полки кейс.
– Я не знаю шифра, - неуклюже соврал он.
Но Сергей покачал головой.
– Считаю то трех. Один...
– Хорошо, сейчас.
Дрожащими, неслушающимися пальцами Николай Петрович открыл оба замка. Сергей не ошибся. Кейс был туго набит долларовыми банкнотами.
Николай Петрович мелко дрожал. Пистолетное дуло повисло в воздухе, в трех сантиметрах от его лба. Он понял, что сейчас произойдет.
– Се-сергей, - выговорил он, заикаясь, - Б-бога побойся...
– Какого Бога, Николай Петрович? Ведь Его никто не видел. И с того света еще никто не вернулся...
У Николая Петровича в голове закружился сбивчивый хоровод самых противоречивых мыслей. Надо было что-то сказать, надо было срочно что-то сказать, но ...сказать что? Ведь он уже все сказал раньше!
Безжалостная и равнодушная пуля разнесла ему череп.
Туапсе - Торонто - автобус Северный Йорк - Торонто- Вон,
1994, 1996, 1999-2002 гг.