Чтение онлайн

— Ну?

— Да с помощью наших же моточаек! С воздуха прекрасно видны буруны, что оставляют шноркели лодок, да и вблизи поверхности их силуэты будут хорошо заметны, — улыбнулся я и добавил: — А можно искать их с помощью гидроакустики. Конкретно как это сделать я вам не скажу — деталей не знаю, но сама идея такова — вы сможете искать шумы подлодки и по направлению исходящих от нее шумов, определять место где она может быть. Кстати, вот вам еще одна идея — эхолот. С помощью того же звука можно будет определять глубину. Действие тоже довольно просто — скорость распространения звука в воде известна, так что, издав щелчок, вы просто засечете время, через какое он вернется, отразившись от дна. Ну а дальше простая математика. Но тут есть сложность — необходимо развивать электронику…, гм, электрику. Сомневаюсь, что человеческие уши будут способны услышать подводное эхо.

Макаров посмотрел на меня долго и внимательно. Видимо искал в моем виде что-то такое, что разоблачит меня. Но нет, я, высказавшись, с легкой улыбкой сидел на кровати и неспешно тянул остывший сладкий чай. Наконец он, сделав над собою неимоверное усилие, приподнялся, оперся на локоть и строго спросил:

— Из какого вы года?

Все, шутки в сторону. Весь наш разговор, якобы фантазийный, приобрел настоящую серьезность. Он поверил.

— Из две тысячи тринадцатого.

— Вы не врете, — утвердительно ответил он. — Вы на самом деле другой человек, не отсюда. Но зачем вы мне это рассказали?!

Вот тут и я стер с лица легкомысленную улыбку и грустно ответил:

— Не знаю, захотелось вдруг поделиться. Знаете, мне очень сильно не хватает моего мира, и по многим вещам оттуда я скучаю. Многого оттуда мне здесь не хватает. Господи, если бы вы знали, с какой легкостью в моем времени я бы мог сейчас поговорить со своей женой, что сейчас находится в Питере, вы бы меня поняли. Вас я спас, Верещагина тоже и надеюсь, что хоть в вашем лице я найду человека, перед которым я не должен буду скрывать свое прошлое.

— А если я расскажу?

— Да кто же вам поверит? Даже Василий Васильевич будет очень сильно сомневаться такой правде, а он ваш друг. Нет, Степан Осипович, я ведь не зря с самого начала стал говорить, что это фантазия, пускай она такой и остается для остальных людей. А вообще, хорошо, что вы мне поверили — вы не представляете насколько мне будет проще.

— Проще что?

— Проще общаться с вами. Война с японцами у нас будет тяжелая и после нее вера в нашего царя у народа сильно пошатнется. Примерно через год царь расстреляет людей, что придут к нему жаловаться на невыносимые условия и вот после этого момента по стране прокатится пожар революции. Власти его будут гасить очень долго и очень много крови прольется….

Я посмотрел на адмирала очень внимательно. Тот меня слушал, запоминал сказанное. Не смотря на проведенное переливание крови, он все же был еще очень слаб и боли в конечностях его донимали. Но он терпел и держался лишь на одной силе воли. Я с ним в палате уже около часа и изрядно его измучил. Поэтому я решил прекратить с ним беседу:

— Ладно, Степан Осипович, предлагаю на сегодня закончить. Я вам много чего рассказал и у вас будет информация к размышлению. Вам и так сейчас нелегко.

— Ничего, я потерплю, — попытался он меня осадить.

— Нет, нет, — я встал с кровати. Не смотря на пришедшую вялость после переливания, голова вроде не кружилась. — Я к вам еще приду, и мы продолжим разговор. А пока вам следует набираться сил. Да и Верещагин там ждет долго, переживает. Вам еще с ним надо бы поговорить….

Он согласно качнул головой — у него появилась новая тема для беседы со своим старым другом.

Через несколько дней после моего визита к Макарову ко мне пришли мои архары и, довольно потирая руки, сообщили:

— Все, Василь Иваныч, ваша запасная дача готова! Можно заселяться.

— Давно пора, — ответил я и на мотоцикле поехал принимать работу. Последние две недели я там не был и не знал, что они там натворили. Сруб был давно поставлен, крыша возведена, кое-какая внутренняя отделка тоже проведена и только печь, самая главная вещь в любом доме тормозила наш переезд. То погода сначала не позволяла класть перемерзшую глину вместо раствора, то сам кирпич по каким-то неведомым причина вдруг стало трудно приобрести, то еще какая-то ерунда. Но потом все нормализовалось и Петро с Данилом завершили постройку и теперь можно было организовывать переезд в безопасное место. А там и вправду был безопасно. С западной стороны от дачи на холме находилась батарея номер восемнадцать, с северной нависал Драконовый хребет, упирающийся прямо в море, с запада была дорога, идущая в Старый город меж этих двух возвышенностей, а с юга, собственно само море, куда имелся превосходный спуск с неплохим галечным пляжем. И именно поэтому, из-за этого спуска к морю и всегда свежему воздуху, офицеры и приобрели здесь участки под свои летние дачи. Сейчас здесь пусто, домики закрыты, а ставни заколочены. И наш домик здесь будет единственным обитаемым. И даже вездесущие собаки здесь не бегали.

Мои парни сделали даже кое-какой забор и ворота с калиткой. Хозяйственных построек пока что во дворе не было, лишь один сортир, словно восковая свечка торчал на всеобщее обозрение. Дом был небольшой, гораздо меньше того, в котором мы сейчас проживаем. Две комнатки, одна, значит, моя, другая для парней. Лизе комнаты не оставалось и, похоже, ей придется ночевать на лавке возле печи. Или же с парнями в одной комнате, но вряд ли она на это согласится.

— Ну, что ж, хоть и тесно, зато безопасно, — резюмировал я, расстегивая пальто. В доме уже было натоплено, а печь, испуская в трубу последние дымки, источала прямо-таки адское пекло. Я прикоснулся ладонью к неоштукатуренному кирпичу и, обжегшись, одернул руку.

— Не бойтесь, Василь Иваныч, не сгорим. Это мы так проверяли, — заверили меня парни. — Потом когда на улице теплее станет, мы ее оштукатурим и побелим.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул я. — Значит можно переезжать.

Парни переглянулись и довольно хлопнули в ладоши. Им тоже до чертиков надоело слышать, как над головой летают снаряды и каждую секунду гадать, куда прилетит шальной подарок — соседу ли, или же нам. В тот день, когда я беседовал в госпитале с Макаровым, один такой упал к какой-то сотне метров от нашего дома, чем до смерти напугал Лизку.

В тот же день они организовали переезд. Лизка же, получив разрешение, сбежала на новую хату, прихватив с собою лишь сковороду и кое-какие продукты. Ну а я пока вернулся на старое место, собирать свои вещички. И вот за этим занятием, когда я раскладывал по папкам различные бумаги, меня и застал Андрей Прохорович, тот самый переводчик, что катался со мною в Америку. Зашел в дом со стуком, встал в дверном проеме и, разглядев мою согбенную спину, сказал:

— Здравствуй, Василь Иваныч. Что, тоже сбегаешь?