Чтение онлайн

По сути, трассирующую пулю сделать не так уж и сложно. Надо лишь выбрать в пуле углубление, загнать туда горючую смесь, что должна будет воспламеняться во время выстрела и все. Этого для поджога взрывоопасного газа будет вполне достаточно. Вопрос был лишь в горючей смеси. Фосфор вроде бы неплохо горит, но вот где его взять? Жаль я своих химиков отпустил….

Попробовали выручить флотские. Притащили мне снаряд небольшого калибра, сказали, что здесь есть нужное мне вещество. Но я со скепсисом отнесся к их идее — разбирать снаряд я не хотел. Там не тротил, а мелинит, а он чрезвычайно взрывоопасен. Любое неосторожное движение и снаряд грозился взорваться. Нет уж, мы как-нибудь так….

В оружейном магазине для Агафонова я прикупил револьвер, а к нему патронов несколько десятков. На складе самолично пассатижами вытащил из гильз две дюжины пуль и пошел искать мастера. Нашел такого в мастерских при доке и на следующий день я забирал рассверленные с торца пули. В тот же день я загнал в них черный порох, закупорил нитями стопина, утрамбовал как следует и воссоединил целостность патронов. Первая же стрельба по подложенной куче сена, показала, что зажигательный эффект у такого изделия чрезвычайно мал. После шести выстрелов сено не то что не загорелось, а даже дымка не пустила. Но расковыряв землю и вытащив пулю, я увидел, что стопиновая набивка все-таки загорелась и истлела, а черный порох воспламенился, так что шанс того, что такая зажжет водород была велика. И следующий эксперимент с наполненными газом мочевыми пузырями забитого скота это подтвердил. Водород хоть и не с первой попытки, но все-таки загорался жарким облаком. Но что самое интересное, пуля, пройдя сквозь пузырь, вспыхивала метрах на двухстах небольшой огненной и дымной зарей — это загорался заложенный порох.

А японец, меж тем, пока я занимался экспериментами, поднял свой шар, подтянул кое какую артиллерию и занялся пристрелкой. Раскидывал снаряды по сопкам, корректировался, составлял таблицы стрельб. По всему ощущалось, что совсем скоро они пойдут на штурм Волчьих гор, что фактически опоясывали Артур с северной стороны. Солдаты нервничали, заглублялись в каменистую почву, офицеры покрикивали. Артиллеристы подтаскивали снятые с кораблей орудия и так же готовились к встрече. Меня торопили, просили как можно скорее снять с неба этот треклятый воздушный шар с корректировщиком. И вот тот день настал.

Установилась ясная погода с небольшим ветерком. Японцы опять подняли наблюдателя и шар застыл в небе, словно зловещее черное солнце. Пока не стреляли, со вчерашнего дня соблюдалась обоюдная тишина. На Волчьи горы поднялся со своим штабом Стессель, здесь же находился и я. Стоял с биноклем, поглядывал на зловещей круг поверх камней, прикидывал до него расстояние.

— Версты три, четыре? — спросил я неизвестно кого.

— Да нет, ваше благородие, поменьше будет. Чуть больше двух, — высказался какой-то солдат за моей спиной. — Мы до него пробовали дострелить, но не получилось. Далеко, зараза.

Подошел адъютант Стесселя, сказал:

— Его Превосходительство интересуется, у вас все готово? Когда вы будете начинать?

Я оторвался от бинокля, посмотрел на стрелки карманных часов.

— Через пять минут Агафонов стартует. Потом наберет над городом высоту и минут через пятнадцать пролетит над нами. Передайте Его Превосходительству, что ждать осталось недолго.

Сам командующий обороной крепости находился гораздо глубже на наших позициях, чем я. Он предпочитал не рисковать, отсиживался в безопасных местах. Ему специально выбрали такое место, чтобы его не накрыл случайный снаряд, но и шар при этом был виден. Я же торчал рядом с солдатами, ожидал феерического зрелища. Солдаты не догадывались, что мы хотели сделать и потому также прильнули к краю окопов, из-под козырька ладони наблюдая за вражеским воздухоплавательным аппаратом.

Здесь на Волчьих горах находился один из полков, что принимал участи в боях под китайским городом. Люди были серьезны, никакого шапкозакидательства в их речах не чувствовалось. Многие добровольцы, что пополнили полк, были обучаемы обстрелянными солдатами и они также наблюдали за шаром немногословно. Рядом со мною оказался Пудовкин, журналист из местной газеты. У него на шее висел новомодный пленочный фотоаппарат, которым он время от времени снимал что-нибудь интересное.

— Слушай, Алексей Захарыч, — обратился я к нему с просьбой, — ты, когда чайка будет пролетать над нашей головой, щелкни ее, пожалуйста, ага? Для меня лично.

— Хорошо, щелкну, — просто ответил тот, задрав в небо голову. — Только если он будет высоко, то бессмысленно это. Видно на кадре не будет ничего.

— Ладно, понял, но если вдруг, то щелкни.

Я обернулся. С моей позиции Золотая гора видна не была — далеко, да и соседние сопки закрывают. Там находилась наша стартовая позиция, брошенные на склон направляющие, по которым и должна была скатиться и быстро набрать нужную скорость чайка. Посмотрел на время — вроде пора. Агафонов в данный момент должен был взлетать. Я снова обратился в сторону противника, поднес к глазам бинокль.

— Высоко подняли, японцы.

— Достанет ли твой парень его? Сможет забраться туда?

— Должен, — уверенно ответил я. — Меня больше заботит другой вопрос, сможет ли он попасть в шар из пистолета?

— Ну, как по мне, так это дело плевое. Он вон какой — не промахнешься.

— Ну, не скажи…, - покачал я головой. Кажется, я отсюда увидел фигуру субтильного японца, что торчала в корзине.

Времени для пролета над нами было еще предостаточно и потому я отнял оптику от глаз, опустился за камень и припал к нему спиной. Какой-то из солдат последовал моему примеру, спрятался за бруствер. Пудовкин попросил у меня бинокль.

— Держи, — охотно передал я ему увесистую штуку. И пока он разглядывал противника, я спросил ближайшего солдата: — Тебя как зовут?

— Семеном кличут, — ответил тот, улыбаясь в усы.

— В боях за город участвовал? — догадался я.

— Да, было дело. Ох и досталось же нам, — сокрушенно покачал он головой, но тут же ухмыльнулся, — но и япошкам на орехи мы хорошо отсыпали. Славно мы их там в капусту покрошили.

— Как они в бою, японцы-то эти? Храбры?

— Да, не без этого. Прут быром, не остановишь, хоть косой коси.

— Гранаты мои ваш полк использовал?

— Нет, не наш. Если бы у нас командир догадался их взять, то может и устояли бы. Жаль. Но «егозу» вашу мы растягивали — хорошо нам помогла, славно она японцев задержала.

— А сами как защищались? Только в окопах сидели и остреливались?

— Ну да, как же еще. Пушки их сильно нас донимали, больно уж метко стреляли. Вот они нам не нравились, если б вы, ваше благородие, что-нибудь с ними придумали, то было бы полегче.

Я кивнул в небо: