Чтение онлайн

И все же в назначенный день она была здесь. На ней был подаренный им талисман. Спонсоры соорудили на вершине холма небольшую трибуну и установили под елями стол, заваленный сувенирами, археологическими находками и фотографиями. Были там и книги Ричарда, таблички с Пиннэкла, арбалеты с Куракуа и изображения Монументов. В центре – печать Академии, обрамленная цветами ее флага.

И, разумеется, еда в огромных количествах. Все раскланивались со старыми знакомыми и оживленно беседовали. Хатч стояла в сторонке. Она чувствовала себя не в своей тарелке. В полдень высокий мужчина, похожий на Ричарда в молодости, забрался на трибуну и подождал, пока не смолкнет шум.

– Здравствуйте, – обратился он к публике. – Я со многими уже знаком, хотя и не со всеми. Меня зовут Дик Вальд. Я – двоюродный брат Ричарда Вальда. Он бы остался доволен, увидев, как много людей пришли сегодня. И ему было бы приятно, если я вам выражу благодарность. – Он помолчал, глядя поверх толпы. – Ричард часто говорил, что был счастлив в жизни и ему всегда везло с друзьями. О нем обычно ходило много «смертельных» анекдотов. Сегодня здесь так много археологов, что вам тоже придется смириться с их шутками. Вы знаете, как они это делают. Вроде того, что все его дружки умерли по меньшей мере восемьсот лет назад, а говорить он умеет только на мертвых языках. Что ж, смерть входит в круг интересов археолога, но больно, когда она приходит к самому археологу. – Он сделал паузу. Деревья затрепетали под порывом ветра. – Я хотел бы попросить Билла Уинфилда сказать несколько слов. Билл учил Ричарда сумерийскому языку 101.

Присутствующие по очереди вставали и что-нибудь говорили о нем. Благодарили за то, что он поддержал их в начале карьеры и за то, что помогал деньгами, советом или добрым словом. И за то, что был для них примером. Некоторые цитировали любимые страницы из его книг или мысли, которые он высказывал в кругу друзей осенними вечерами на Амити Айленд:

«Разница между историей и археологией такая же, как между выступлениями политиков и разговорами за кофе. Первая – это теория, анализ, порой даже спектакль. Вторая – частица жизни.

Существует археология разума, когда мы откапываем старые раны и обиды, погружаемся в них, держим у сердца. И в результате они отравляют нас, как тот дух, который хранился в могиле тысячи лет. И тогда я задумываюсь, не переоценивается ли значение истории.

Я всегда чувствовал родство с могильщиками из «Гамлета». Они были первыми археологами.

История не имеет ничего общего с действительностью. Это всего лишь точка зрения, попытка упорядочить события, на самом деле, довольно хаотичные».

Вот его наблюдения, взятые из очерка о Пиннэкле. Хатч всегда хотелось, чтобы он сам воспринимал их всерьез: «У Вселенной есть чувство юмора. Два года назад один джентльмен из Чикаго ехал на собственную свадьбу, и в его машину врезался метеор. Жених понял намек и покинул город. Если археологи проводят раскопки при неблагоприятных условиях, им тоже надо научиться понимать намеки».

Когда высказались все, кто хотел. Дик Вальд спросил, нет ли еще желающих. Хатч обычно инстинктивно избегала выступлений на публике. Но она не могла поступить так сегодня. Не совсем еще понимая, что будет говорить, Хатч поднялась на трибуну и повернулась лицом к публике. Ее здесь многие знали и раздались легкие аплодисменты.

Она искала нужные слова.

– Я просто хотела сказать, – начала она, – что с ним всегда хорошо работалось. – Она сделала паузу. Небо было высоким, чистым и голубым. – Он умер за то, во что верил. И мне кажется, он умер так, как хотел. – Она с отчаянием обвела взглядом окружающих. Ей так хотелось божественного вмешательства. В голове все перемешалось. Она инстинктивно ухватилась за талисман. – Любовь и процветание, – сказала она. – Вот что он подарил мне. Надпись в переводе с куракуанского языка означает, что любовь и процветание пребудут со мной, пока у меня этот талисман. И они на самом деле были со мной, пока был жив Ричард.

Потом она подошла поздороваться с Диком. Он сказал, что Ричард часто вспоминал о ней. При более близком знакомстве его сходство с Ричардом просто поражало. Особенности его речи – то, как он тянул «а» на манер бостонцев. Если закрыть глаза, могло показаться, что она разговаривает с Ричардом.

С Академией сейчас не слишком считаются. На торжестве появился Генри. Этот поступок требовал от него достаточной смелости – ведь многие, в том числе и Хатч, обвиняли его в смерти Ричарда. За эти месяцы он заметно постарел. Лицо стало серым, а походка нетвердой.

– Как вы? – спросила Хатч, протягивая руку.

Он пожал ее, но пожатие вышло слабым.

– Хорошо, – ответил он. – Приятно снова видеть вас, Хатч. – Взгляд его блуждал от нее к трибуне, уже опустевшей. – Я очень хотел, чтобы все сложилось иначе.

Последовало неловкое молчание. Хатч знала, что Генри объявили выговор. Об этом все знали. Он заявил об отставке, и перед ним открывалась перспектива стать центральной фигурой в правовом диспуте по вопросу, распространяется ли судебная юрисдикция за пределы Солнечной системы.

– Кстати, я так и не поблагодарил вас за все.

– Я была рада помочь, – ответила она.

– Мне бы хотелось, чтобы все вышло иначе. – Он прекратил разговор и поспешил удалиться.

– Мне тоже, – тихо промолвила она.

Хатч положила ноги на подушку, отхлебнула кофе и взглянула на каменистую равнину. На этот раз она была далеко от края, и Шола находилась справа. Хотя газовый гигант доминировал в небе, свет от него был слабым. Звезд вверху не было. Она смотрела прямо в Пустоту. Если постараться и смотреть достаточно долго, то можно увидеть другую сторону – далекое мерцание Руки Стрельца.

Кофе был вкусным.